Гром над Империей. Часть 3

Поняли, курицы, что не все так страшно? Я знаю Влада, и если бы вы сотворили что-то действительно опасное, он бы вмешался. А так, вы просто немного усложнили себе жизнь, не более. Так что, советую готовиться к отправке. Я, по понятным причинам, останусь тут, и мне будет, чем заняться. Ну а вы… Надеюсь, вы поумнеете и запомните, что не всегда откровения богов надо понимать буквально.

Еще раз насмешливо оглядев сидящих девушек, она вышла, оставив нас обдумывать ее слова.

Глава 18

Мир готов открыть пальбу,

Все устои рухнули.

Стерлось временем табу

«Не воюйте с русскими».

Вновь безумцы рвутся в бой

Ротами безусыми,

Чтоб узнать прозренья боль,

Не воюйте с русскими.

Дремлет алая заря

Над полями грустными.

Не будите лиха зря,

Не воюйте с русскими.

(Андрей Куряев"" Не воюйте с Русскими"")

Владислав Громов

Отправив деда домой и предварительно договорившись с ним о том, что он найдет мне хорошего видеооператора, я накинул скрыт и вернулся обратно в Министерство. Одними догадками сыт не будешь, и я намеревался узнать, чем руководствуется Елена, втягивая наш род в очередной конфликт.

Но у вы, ее приватный разговор с Долгоруким мне ничего полезного не дал. Создавалось впечатление, что каждый из них старательно прикрывал свою задницу, а министр при этом ещё и напомнил мне грозного льва, прикидывающегося кротким агнцем… Интересно, Елена приняла все его высказывания за чистую монету?

Позже я проследовал за ней во дворец и стал свидетелем её разговора с генералом Бестужевым, и заодно ознакомился с неприглядной картиной предполагаемых боевых действий.

Все это было весьма познавательно, но так и не проясняло ничего в отношении самой Елены. Что же двигало ею — трезвый расчет или отчаяние? Не понимаю.

Пока я незримой тенью наблюдал за Еленой, которая, оставшись в одиночестве, позволила себе расслабиться и снять маску железной леди, я увидел, какая она на самом деле — усталая, измученная тревогами женщина… И я ощутил, как во мне зарождается чувство жалости к ней.

Все-таки, я не черствый сухарь, что бы там обо мне не говорили, и мне оказалось непросто принять тот факт, что эта хрупкая женщина вынуждена нести на своих плечах такую тяжесть, как ответственность за судьбы миллионов, за будущее империи. Это мы, мужики, каменные, а женщины, они же… Да что там говорить — растаял я! Захотелось обнять ее, прижать к себе, взять её проблемы на себя… Но сейчас, увы, не время для подобных проявлений слабости.