Гром над Империей. Часть 3

Как я мог усомниться в Хидеки?! Как мог поверить лживым словам отца о том, будто сестра пляшет под его дудку?

И дураку было понятно, что своими словами он хотел настроить меня против сестры и обрубить последний якорь, что связывал его с другим миром, и напрочь привязать меня к себе. Дураку — то, может, и было понятно, а вот я сразу не понял. И сейчас, когда я смог посмотреть на происходящее со стороны, да ещё трезвым взглядом, вся эта история начинала казаться очень дурно пахнущей. И чем дольше я размышлял об этом, тем меньше у меня оставалось желания возвращаться домой.

Вряд ли я смогу простить предательство отца, да и участвовать в его дальнейших планах желания абсолютно не было. Как может взывать к чести тот, кто ее не имеет?

Еще и вспомнилось мне, как я сам вручил Владу свою жизнь, после провала с его охраной. А как император Японии может быть вассалом у русского князя? Вот именно, что никак. Еще и дура эта под боком бесит.

В ту первую ночь, когда мы ночевали вместе, она сидела возле костра, обхватив себя руками и дрожала.

А мне, глядя на её мучения, впервые в жизни стало ее жалко. Совсем ещё девчонка, оставшаяся без отца, заброшенная в незнакомый мир, в компании с человеком, которого всегда презирала. Не самая лучшая судьба для принцессы.

Не выдержав, я подошел к ней и обнял, крепко прижав к себе, стараясь поделиться с ней своим теплом, а она, не выдержав внутреннего напряжения, разрыдалась. Но ее голое тело, прильнувшее ко мне, не вызывало у меня никаких чувств. С этим и Влад, и отец просчитались.

Кимико никогда не станет моей женой, просто потому, что я в ней не вижу женщину, с которой могу связать свою судьбу. Более того, ее тело, которое пропустило через себя множество любовников, вызывало во мне чувство омерзения.

Да, эта юная принцесса очень любила власть и вербовала своих сторонников, не гнушаясь любыми доступными способами. И постель среди них была далеко не на последнем месте.

Я прижимал ее к себе, борясь с инстинктивным желанием отстраниться. Но все-таки я не черствый сухарь, и помогал в первую очередь человеку, а не той, которую ненавидел всем сердцем.

Но, тем не менее, мне было мерзко, и я ничего не мог собой поделать.

Спать мы легли по разные стороны костра. Но сон был очень тревожным, и я постоянно просыпался. Лес вокруг жил своей жизнью, и мне все время казалось, что за нами кто-то наблюдает. Кто-то очень голодный, только и ждущий, пока мы расслабимся, потеряем бдительность… К счастью, ночь прошла спокойно.