— Ты когда вернулся, негодник?!! А мы соскучились! Ты некоторым даже по ночам снился, причем, абсолютно голый. Ой, да ладно, Ваше Величество, с чего краснеть? Тут же все свои!!! А почему ты еще одет? Немедленно раздевайся! Две самые красивые девушки империи по тебе все слезы выплакали, черствый ты сухарь!"
"Единственным способом, который я смог придумать, чтобы заткнуть Настю, был крепкий поцелуй. От него фрейлина вся растаяла и тут же потащила меня к маленькому диванчику, что стоял чуть в стороне от стола, за которым заседала Елена.
Там она взобралась на мои колени, удовлетворенно поерзав на них попкой.
От ее напора я несколько растерялся и, лишь увидев легкую ухмылку Елены, которая, впрочем, быстро исчезла с ее лица, я понял, что передо мной разыграли спектакль. Что ж, я тоже люблю играть в такие игры, и посмотрим ещё, кто сейчас получит Оскара за главную роль.
— Ты не представляешь, как я соскучился! — я тут же натянул на лицо восторженную улыбку. — Вот только вернулся — и сразу к вам. Думаю, чего тянуть-то?! На острове от воздержания чуть на стенку не лез, а тут к моим услугам сразу две красотки, которым я голым по ночам являюсь.
Да и обещал я, а княжеское слово — оно ух, какое крепкое! Как там у классика было: слово царя крепче сухаря. Пошлет на медведя, пойдешь на медведя. А куды деваться — надо, Федя… (Филатов. «Про Федота-стрельца»)
Так что, девицы-красавицы, я весь ваш, — картинно облизнулся я, хамовито сжимая одной рукой Настину грудь, а вторую без особого смущения запуская под подол её платья.
— Ах! — вздрогнула она, когда мой палец коснулся ее внизу трусиков. — Не здесь, умоляю! — жалобно прошептала она, ловя мои губы.
— А почему бы и не здесь? — изобразил я на лице непонимание и развязно откинулся назад. — Этот диванчик вовсе и не так плох, вполне подойдет для нашего с тобой первого раза. Кстати, Ваше Величество, почему вы до сих пор к нам не присоединились? Не беспокойтесь, меня на всех хватит. Я вас так хочу, аж скулы сводит…
— Так хватит! — раздражённо хлопнула она ладонью по столу.
— Успокойся, Настя, он нас раскусил.
— Да? — совершенно спокойно отреагировала фрейлина, впрочем, не спеша от меня отстраняться, даже не одергивая платье, которое было уже у неё на поясе. — Что позволило вам сделать такой вывод?
— Актер из него плохой, — отмахнулась Елена. — Кричит, что хочет, а сам по кабинету глазами рыскает и напряжен, будто готовится удрать.
М-да, видать, не получу я Оскара за талантливую игру. А я так старался.
