Гром над Тьмой. Часть 4

— Наташа, — я схватил слабой рукой край халата девушки, что поднесла ко мне шприц. —Где я нахожусь, ты можешь сказать?

— В центе онкологии Блохина, -пожала она плечами.

— И как долго я тут? Пожалуйста, ответь! —укол уже начал действовать, и я чувствовал, что начинаю уплывать.

-Больше четырех лет, -успело выхватить мое сознание её ответ, прежде чем свет погас.

Следующее пробуждение было более мягким. Не знаю почему, но чувствовал я себя не в пример лучше. Вот только... Я в Блохине, что находится в Москве, в моем старом мире без магии.

Я никакой не Владислав Громов, не князь, высший маг и бог, а обычный парень с опухолью в голове. Я — Сергей Синицын, и это мое старое тело, которое давно должно было умереть. В доказательство этой теории говорит маленький шрам на среднем пальце руки, оставшийся у меня с детства, когда я загнал в него большую щепку и пытался вытащить ее самостоятельно.

То есть, все эти миры, мои жены, Ириска, вся моя жизнь — всё это мне просто приснилось, пока я находился под действием лекарств в коме?!

Глаза невольно защипало от горьких слез разочарования, что медленно покатились по моим щекам.

Все выдумка, ложь, неправда. Я вновь в своем мире, из которого некогда ушел. Лучше бы я не приходил в себя и умер счастливым.

Мое состояние не осталось незамеченным, и на реакцию приборов прибежала уже другая медсестра, а следом за ней вошел и доктор. Так, снова говорить ему, что я Влад, нельзя — это прямая дорога в психушку. Значит, вспоминаем старую жизнь и забываем о том, что мне снилось.

Ну, по крайней мере, пока я не выйду отсюда.

— Как себя чувствуем, господин Громов? Что вас так встревожило, что наше оборудование едва не сошло с ума?

— Ничего такого, доктор. Просто я все вспомнил. И конечно же, я никакой не Громов.

— Да? И как же нам вас теперь величать?

— Сергей Владимирович Синицын. Можно просто Сергей, -слабо улыбнулся я.

— Прекрасно, замечательно! -обрадовался он. —Обычно длительное пребывание в коме крайне негативно сказывается на мозговой деятельности пациента, а вы, я смотрю, стали счастливым исключением, коллега.

Я ведь могу вас так называть? Все-таки четвертый курс медицинской академии — это уже почти врач. Тем более, насколько мне известно, вы были более чем прилежным студентом, что не может не радовать. Как и то, что от вашей опухоли, которая, собственно, и вызвала кому, не осталось и следа. Невероятный факт, который нам бы хотелось внимательно изучить.