Гром победы, раздавайся!

"Андрей Булычев

Гром победы, раздавайся!

Глава 1. На Буге

За ногу тихонько потянули, и, заглянув под стол, Лешка оказался лицом к лицу с Коленькой. На него внимательно и пристально смотрели такие же большие карие глаза, как и у Катарины.

– Ну, пошли, пошли ко мне, сынок. – Алексей протянул руки к мальчику. – А я тебе сейчас про пушки расскажу и про то, как солдаты в барабаны громко бьют.

– А про лошадку ты мне тоже расскажешь? – полушепотом спросил малыш, с опаской поглядывая на протянутые к нему руки.

– Про лошадку я обязательно расскажу, обещаю, – ответил с улыбкой Лешка. – У меня гнедой конь есть, он очень красивый! Его Орликом зовут. И у него на лбу такая белая-белая звездочка есть, вот прямо посредине лба, между глазами, – потер он пальцем переносицу. – А еще мой Орлик сухарики и хлеб с солью очень любит кушать, ну или яблочко. Он так забавно хрустит им, вот так: хрум, хрум, хрум. Хочешь, мы с тобой вместе его потом угостим?

– Да, хоросо, дядя, – кивнул малыш и сам протянул ручки вперед.

– Коленька, это же твой папа, это не дядя, – сидящая рядом с Алексеем на лавке Катарина погладила малыша по голове. – Просто он очень долго был на войне, и ты его немного забыл. Но ничего, теперь-то он уже будет долго рядом с нами, – и она погрозила пальцем Лешке.

– А вот я папу сразу же узнал! – воскликнул Илья. – А вот Настька нет! Она мне сама это утром сказала! – и сорванец толкнул плечом сестру.

– И узнала, и узнала! Ну, ты чего толкаешься?! – Девчушка ущипнула брата и выскочила из-за стола.

– А ну-ка, тихо вы! – крикнула бабушка Йована. – Неслухи какие! Сейчас вон маленького разбудите! Будете потом его зыбку сами качать!

– Да ничего, мама, ему все равно уже просыпаться нужно, кушать пора, – успокоила Йовану Милица. – Я его в дальней спальне перепеленаю и там же покормлю. – И она встала из-за стола. – Да, конечно, пошли, пошли со мной, – сказала она с улыбкой хнычущей двухгодовалой Софии.

Вся большая зальная комната дома Милорадовичей была заставлена соединенными вместе столами. За ними располагалась вся многочисленная родня и близкие Милорадовичей, Егоровых и Войновичей. Тут же, как члены семей, сидели на равных Курт с Егоркой и Карпович.