Такого увидишь в магазине, и сразу понятно, обязательно обманет. А уж торговаться с ним ещё опаснее, без последних портков оставит. Не знаю почему, но, несмотря на это ощущение, он мне понравился. Может потому, что разделяем с ним общие увлечения? Возможно.
— А вот это Дита — богиня любви. Прекрасна, как и всегда. Если нужна удача в любовных делах, то следует поклониться ей, — молитвенно сложил руки, а после положил на алтарь перед ней золотую монету, которая тут же исчезла. Немного подумав, он вытащил ещё одну монету и вновь положил на алтарь.
Переведя взгляд на новую белую статую, я увидел прекрасную женщину в самом расцвете сил. Волнистые волосы, шикарная фигура, длинные ноги, грудь четвёртого размера. В мире поглощённой мной души таких называли секс-бомбами. Даже её статуя вызывала восхищение, что уж говорить, если встретишься с такой вживую.
Но эта женщина не вызвала мой интерес, а поняв, как тут молятся, я вернулся чуть назад, повторив действия Ала напротив алтаря бога золота.
— Надеюсь, это вложение окупится, — с болью в душе положил я на алтарь одну из своих немногочисленных серебряных монет.
Увы, я всё ещё оставался довольно беден, несмотря на лежащую в пространственном кольце кучу золота, ведь она вся предназначалась для оплаты обучения.
— О, а это Мара — богиня тьмы, — указал он на противоположную сторону зала, где стояли чёрные статуи.
Она ощущалась полной противоположностью Диты. Нет, богиня была не менее красива, но эта красота была какой-то более домашней, что ли.
Невысокий рост, длинные прямые волосы, печальный взгляд, она казалась тоненькой, словно молодое деревце. Даже не раздумывая, я почему-то расстался с ещё одной серебряной монетой.
— О, его-то ты точно должен знать. Люциус — бог света и глава светлого пантеона, — указал Альберт на самую величественную статую в храме.
Казалось, что сам камень источает свет, освещающий зал. Ал не замедлил поделиться ещё одной золотой монетой с богом.
Этот бог уже был мне знаком, вот только желания последовать примеру моего спутника совсем не было.
Ну не нравился он мне. Какой-то слишком слащавый и величественный. Не люблю таких людей, что уж говорить про богов. Да и жрецы его… мне не по нраву.
— А это кто? — перевёл я взгляд на чёрную статую, стоявшую рядом, изображавшую нахмуренного и грозного старика.
— Это Перун — бог молний. Говорят, очень суров. Ещё бы, глава тёмного пантеона, — перевёл он свой взор на старика.
Я внимательно разглядывал эту статую.
