Онлайн-библиотека книг
Но по мере приближения к морю звук заметно менялся, и мне уже казалось, что стонет в предсмертных муках какое-то гигантское чудище, а потом методический рык просто уже не с чем было сравнить – грубый мощный бас буквально давил, нагоняя неуемную тоску, и я почувствовал себя одиноким, донельзя приниженным существом, совершенно лишним в этом беспрестанно рыкающем тумане, да и мысли мои стали тоже приниженными. О них даже рассказывать совестно.
Мне прежде говорили, что с наступлением туманов будет изводить ревун, но одно дело слышать чужое мнение, другое дело – чувствовать самому.
И вдруг… В тумане все возникает вдруг: и предметы, и звуки. Вдруг я услышал приглушенный туманом ватный голос начальника заставы:
– Вот здесь укладывайте. Вот здесь.
Олени круто повернули вправо, пробежали несколько метров и остановились у груды кирпичей, возле которой, словно огромные жуки, копошились люди.
А у Игоря Игоревича своя забота. В голосе грусть:
– Пропадут цветы. Пропадут.
– Нет, Игорь Игоревич – услышал я голос Полосухина. – Мы же всему становищу слово дали.
– Слово дали. Не забыл. А куда груз девать станешь? Логер – не карбас. Много везет.
– Мы не все сюда будем сгружать. Большую часть решили оставлять на том берегу. Перевозить станем по мере необходимости
– Верно рассудил. Помощь нужна будет, становище пособит.
– Уже помогают. Портопунктовская дора вместе с катером ходит, а на разгрузку весь народ вышел.
Я представил себе беспрерывную работу без сна, с полной отдачей сил, и та усталость, с которой я боролся, сидя на нартах, усталость от безделья, показалась мне злой насмешкой. Я сбросил совик, скинул пимы и, уложив все это на нарты, сказал Игорю Игоревичу:
– Поезжайте, я поработаю.
– Олешек отпущу, вернусь, – ответил Шушунов, гикнул, запрыгнув на нарты, и скрылся в тумане.
