Грот в Ущелье Женщин

У каждого острова бросали якорь, подтягивали шлюпку, которая тащилась на длинном буксире за кормой, и подгребали к берегу. Рыбаки вместе с нами буквально прощупывали каждый кусочек земли, хотя просил я их не выходить из лодки: что может сделать безоружный рыбак с вооруженным диверсантом – но они и слушать не хотели. Лишний глаз – не помеха. А труса праздновать сподручно ли мужчине? Бог не выдаст – свинья не съест. И весь ответ. Пришлось рыбаков держать под присмотром, чтобы в любой момент можно было помочь.

Все острова, кроме Маячного (туда пограничный наряд раньше был выслан), осмотрели.

Пусто. Вода с полой на убыль пошла – пора к причалу курс брать, а Никита Савельевич спрашивает:

– Еще чем пособить?

– Не знаю. Вот уж, поистине, в воду канули.

– Не утопли же. Вылезут где ни есть.

– Возможно. Тогда и видно будет, что делать. А пока – домой.

Согласились, но чувствуют себя виновными в том, что потеряны пловцы. Только причем же рыбаки? Полосухин, Конохов и я – вот треугольник, на котором вся вина.

Что-то не так сделали, где-то просчитались.

Сколько раз в жизни я зарекался: не опережай события, не строй радужных перспектив, но нет, все неймется. Размечтался, ожидая, что вот-вот сообщат с берега, в каком месте взяты пловцы; думал о встрече с Леной, с сыном; представлял, как я привезу их домой (я не знал, что они уже дома), планировал, как проведу с семьей свой выходной – я был уверен, что Полосухин наверняка отпустит меня минимум на сутки, и вот все те планы остались только воздушными замками, а реальность оказалась иной, как почти всегда на границе, суровой.

Вот сейчас, как причалит траулер, нужно сразу же, не теряя времени, перевести жену с сыном домой и затем снова оставлять их одних. И будет ли вообще время переводить их? Неизвестно, что произойдет через минуту, через десять, через час. Обстановка совершенно непонятная.

Тешить себя надеждой, что пловцы могли утонуть, не рассчитав с воздухом, мы не имели права.

Причал приближался. На нем, ожидая траулер, стояло в кружке несколько женщин, сновала детвора, особенно возле Полосухина, который стоял на причале вместе с солдатами-строителями.

«Привлек и их», – подумал я и посмотрел на ромашковую поляну. Стены новой заставы подросли примерно на метр, а на офицерском доме уже поднялись стропила.

«Молодцы. Хорошо жмут!»

Но сейчас на стройке никого не было видно. Остановились работы. На сколько дней? Кто ответит? Ясно только одно: график придется нагонять. Ночами. Благо, они светлые.