Грот в Ущелье Женщин

Успокаивался постепенно Полосухин, почувствовал, что верно поступил, заставив нас делать хотя и бестолковое, но все же полезное дело: быстрей проходит время, не так тоскливо ожидание развязки, но главное – работа, пусть чуточку, все-таки согревала нас.

– Наряд идет! – вдруг возбужденно известил Ногайцев.

Полосухин перестал вычерпывать воду и поднял голову. Мы тоже устремили свои взоры не берег. По тропе, которая петляла между зелеными от мха камнями, на Вторые пески торопливо спускались пятеро пограничников.

Шли согнувшись, чтобы меньше мешал ветер. Один из пограничников нес веревку. Впереди то широко шагал, то, если позволяла тропа, бежал сержант Владлен Фирсанов – типичный акселерат, да еще наделенный природой представительной осанкой (что тебе генерал), он невольно внушал к себе уважение не только сверстников, а и старших. Сейчас им тоже можно было любоваться, так ловок и красив он был в своей стремительности.

– Сейчас две упряжки прибудут! – громко прокричал сержант Фирсанов, подбежав к берегу.

 – А нам что делать?

Мы едва разобрали его слова из-за шума ветра и волн, однако и без объяснения было ясно, что подоспела помощь. Только как ею воспользоваться? Никак. Выход оставался все так же только один: ждать.

Берег постепенно приближался. До него оставалось метров пятнадцать. Теперь стало ясно: мы спасены.

– Назад пусть идут, – посоветовал я Полосухину. – Нам каюры помогут."

"– А катер кто вызволит? – спросил Полосухин и крикнул: – Фирсанов, давай на НП.

Передай старшине, всех свободных от службы – сюда. Ворот делать. Топоры, лопаты, пилу. Остальным – собирать бревна.

– Не уйдем мы от вас. Один на НП сбегает, остальные здесь останутся. Вдруг что случится! – прокричал в ответ Фирсанов, но Полосухин оборвал его:

– Выполняйте приказ!

Было ли время объяснять солдатам, что на полной воде нужно обязательно выдернуть катер из каменного плена, иначе его может сорвать волнами и разбить. Полосухин только приказывал.

Дождавшись, когда солдаты двинулись, вытянувшись в цепочку по берегу, резко скомандовал нам, дрожавшим от холода:

– Работать!

Слева, по болотистой с толстым слоем снега низине ко Вторым пескам подъехали оленьи упряжки.

С нарт спрыгнули каюры, поспешно уложили оленей прямо на снег и быстро зашагали к катеру; но до берега не дошли, остановились метрах в тридцати от него, молча постояли минуты две и так же молча вернулись к нартам. Набили под малицами[2] свои трубки.