Тебе бы немножко веса сбросить.
— Ты думаешь? Вот и я так считаю. — Кадзуэ стыдливо одернула юбку. — У меня ноги слишком толстые. На тренировке сказали, что надо худеть, чтобы стать легче. Тогда скольжение будет лучше.
— Да уж, стоит постараться. Тем более что Такаси — тоже худощавый.
Кадзуэ ответила решительным кивком."
"— Вот похудею — стану красивой. Мы с ним даже похожи будем, — мечтательно проговорила она и стала заворачивать пустую коробку от бэнто в перепачканный томатным соком платок.
Тут рядом с нами возникла Мицуру с книгой под мышкой.
Хлопнула меня по плечу:
— Юрико пришла. Зачем-то ты ей понадобилась.
Юрико? Сколько раз я ей говорила, чтобы она держалась от меня подальше! Ну что ей еще? В коридоре у входа в класс стояли Юрико и Кидзима-младший и глазели на нас. Кадзуэ их еще не заметила; я толкнула ее в бок.
— Кидзима!
Видели бы вы Кадзуэ в тот момент! Щеки от смущения словно налились свекольным соком. На лице можно было прочитать: «Что мне делать? Что делать? Еще не время! Что же делать?»
— Все нормально, — проговорила я, вставая со стула.
— Они ко мне пришли.
— Ты не говорила Юрико, что Такаси мне нравится?
— Нет, конечно.
Оставив Кадзуэ гадать, что правда, а что ложь, я быстро направилась к двери. Юрико смотрела на меня в упор, не отводя взгляда. Она вся напряглась — лицо серьезное, брови сдвинуты. Меня бесило, как она стоит передо мной — стройная, выше меня на десять сантиметров. Блузка с короткими рукавами открывала ее длинные, тонкие, совершенные руки.
Пальцы красивые — на таких любое кольцо играет. Не похожа на меня ничем. В кого она такая? Оборотень! Я чувствовала, как откуда-то из глубины поднимается и выплескивается наружу, как лава из вулкана, все, что я о ней думала в детстве.
— Ну, чего тебе?
Кидзима остолбенел. Не ожидал, что я способна так разговаривать. Испугался даже.
— Наш классный руководитель Кидзима-сэнсэй попросил нас заполнить анкеты о семейном положении. Я не знаю, что писать. Наверное, надо, чтобы у нас были одинаковые ответы, а то ерунда получится.
— Вот и пиши про Джонсона и Масами. Кто тебе не дает?
— Но он же не родной мне.
Я с сомнением посмотрела на нее:
— А может, больше, чем родной?
Кидзима-младший лукаво усмехнулся и взглянул на Юрико. Она тут же зарделась, глаза сверкнули зло и решительно. Какие страсти! — подумала я. Надо быстро погасить это чувство, затоптать вспыхнувший огонь. Иначе не устоять перед ее божественной красотой.
