Один нахальный парень уже готов был кинуться на меня с кулаками, но тут сестра запричитала тонким жалобным голосом:
— Ой! Мне плохо! Сейчас умру!
Парни нехотя подвинулись, освободив сантиметров пятнадцать. Я просунул туда ногу и поставил на раскисшую землю кастрюлю. Кое-как пристроившись на ней, посадил на колени сестру. Она уткнулась лицом в мое плечо, делая вид, что ей совсем худо. Наверное, нас принимали за мужа и жену, изо всех сил поддерживавших друг друга. Это был кошмар, мы думали, сердца вот-вот разорвутся.
В голове у меня все смешалось. А куда деваться? Оставалось только ждать поезда.
— По-моему, здесь все с билетами, — прошептала сестра, оглядываясь. — Без билетов нас не посадят.
Касса уже закрылась. Я стиснул ей плечо, чтобы говорила тише. Какие в такой толпе могут быть билеты? Вопрос в другом: как тут выжить, как выбраться отсюда, опередив других. Во имя этого я был готов идти по головам.
Ждать пришлось шесть часов. Народу все прибывало. На сельском полустанке, через который проходила одноколейка, скопилось больше десяти тысяч человек, и стало ясно, что все в поезд не сядут.
К тому же на других станциях людей скопилось не меньше. Среди них, конечно, были и такие, кому уже расхотелось ехать, но подавляющее большинство, вроде меня, с налитыми кровью глазами готовы были вырваться с этой станции любой ценой.
Наконец послышались крики:
— Едет, едет!
Крестьяне зашумели и повскакивали с земли. Испугавшись напиравшей толпы, станционное начальство решило билеты не проверять.
Платформу окружили несколько десятков охранников, но народ давил все сильнее. Даже если бы начали стрелять, толпу было не остановить.
Лица охранников, на которых напирала огромная живая масса, застыли от страха. Охрана понимала: натиска не сдержать. Шоколадного цвета поезд плавно подошел к платформе, и возбужденная толпа разочарованно охнула. Окна запотели, разглядеть что-то через них было невозможно, но отовсюду торчали руки, нога, узлы и баулы.
Пассажиров набилось как огурцов в бочке.
— Так мы никогда отсюда не уедем. Не выпускай мою руку, что бы ни случилось. Мы обязательно сядем, — сказал я, крепко сжав руку сестры."
"Мы стали пробиваться вперед изо всех сил, действуя баулом как тараном. Толкавшийся впереди дядька, скривившись, обернулся — не иначе как наша железная сковорода уперлась ему в спину, оступился и повалился набок. Толпа тут же расступилась, несколько человек упали.
