— Нате, подотритесь! Глядите, чтоб чисто было. Там, между прочим, люди едут.
Из уборной вышли его дружки. Оба — копия главаря. Под пиджаками свитера, длинные шарфы, отличавшиеся только цветом. У одного черные солнечные очки. Короче, «шестерки». Все трое на вид — моего возраста. Женщины вышли из уборной, и туда потянулись сразу еще несколько человек. Я сунул сестре деньги.
— Ты тоже иди.
Она скривилась — как это все противно! — но все-таки двинулась по проходу сквозь тесный строй пассажиров.
«Как бы этот бандит к ней не привязался», — с тревогой думал я, глядя ей вслед.
— Ты откуда будешь? — остановил он сестру, и та стала что-то объяснять, показывая на меня.
Слов я не расслышал. Бандит бросил на меня быстрый взгляд и засмеялся, показывая белые зубы:
— Брат, значит?
Я разозлился, опустил взгляд.
— Не закипай! Это же привилегированный класс, — шепнул мне прыщавый парень.
— Привилегированный?
— Ага! Привилегированный класс. Сортиры приватизировали. Капитализм называется! Смех один. Болваны, пляшут под дудку Дэн Сяопина.
Вот я еду в Гуанчжоу поступать в педагогический институт. А эти даже писать не умеют. Мусор!
— Может, они и мусор, но в уборную к ним пойдешь.
— Ни за что! Сдохну, а не пойду. Ни гроша от меня не получат.
«Что ж я теперь, как и ты, в целлофановый пакет должен?» — хотел сказать я, но промолчал. Тогда я смотрел на вещи, как ребенок. Думал, на свете есть разные люди. А как все на самом деле устроено, я в первый раз понял в том самом поезде. Ведь до той поездки, кроме своей деревни, где жило всего четыреста человек, я ничего не знал и не видел.
Спасибо прыщавому и бандиту: научили, что такое капитализм.
— Теперь ты. Пойдешь? — предложила сестра, возвращаясь на место.
— Потерплю пока. Может, эти гады еще сойдут до Гуанчжоу.
Сестра покачала головой:
— Нет. Они как раз туда и едут. Кстати, оказались не такие плохие, как мы думали. Я хотела им заплатить, а он говорит: «Не надо». Ничего не взял. И с тебя ничего не возьмет.
— Почему это?
Возмущенный, я схватил ее за плечо.
Она мягко освободилась от моей хватки.
— Потому что я ему понравилась.
— Ты с ним смеялась, — отрезал я.
Сестра посмотрела на меня с сожалением:
— Что ты такое говоришь? Чтобы выжить, мы должны пользоваться всем, чем только можно. Любой возможностью. Мы же взяли деньги на свадьбу.
Я совсем запутался и принялся разглядывать потолок вагона. Мы с сестрой были как одно целое, но при этом она думала не так, как я. Почему-то это меня ранило.
