— Шамянь?
Цзиньлун обернулся на своих дружков и расхохотался:
— Ну ты даешь! Ничему тебя в твоей деревне не научили."
"Мэйкунь тоже засмеялась надо мной. Так вот оно в чем дело! Сестра злилась на меня, что я, ничего заранее не узнав, потащил ее в поезд, истратил почти четыреста юаней. Выходя из себя, я схватил ее за плечо.
— Ты хоть понимаешь, во что можешь вляпаться?! Ведь они же бандиты! Первоклассная гостиница!.. Вранье! Вдруг это приманка, чтобы из тебя проститутку сделать!
Видя, что сестра заколебалась, Цзиньлун с раздражением заявил, почесывая переносицу:
— Никакого вранья.
Шеф-повар в гостинице — мой приятель. Так что как скажем, так и будет. Потом можешь сам туда съездить, раз не веришь.
После этих слов Мэйкунь протянула руку.
— Дай половину оставшихся денег.
Что мне оставалось делать? Я отсчитал ей пятьдесят юаней. Сунув деньги в карман, Мэйкунь радостно взглянула на меня:
— Приезжай меня навестить.
Держа в руке небольшой пакет с пожитками, сестра вслед за Цзиньлуном и его бандой вышла из ворот вокзала.
Я должен был защищать сестру, а получилось, что вроде как сам стал от нее зависеть. Я застыл на месте, чувство было такое, будто лишился руки. Уставшие от долгого переезда крестьяне пинали меня как мяч, торопясь к выходу.
— Ничего себе! Однако твоя сестра времени даром не теряла, — раздался голос Дун Чжэня, видевшего все, что произошло.
— Вот черт! — еле слышно выдавил я из себя.
Дун Чжэнь сочувственно посмотрел на меня:
— Ладно, не горюй. Ничего не поделаешь. Придется одному с самого начала.
Из деревни в город на заработки люди обычно не ехали в одиночку. В компании легче искать работу, можно временно устроиться у кого-нибудь из односельчан. У меня вместо приятелей была сестра. Стыдно признаться, но, когда она меня бросила, я совсем растерялся и окончательно перестал понимать, что буду делать в этом Гуанчжоу.
— Купи где-нибудь лопату.
Дав мне совет, Дун Чжэнь нырнул в людской поток и стал прокладывать дорогу, работая костлявыми плечами. Немного придя в себя, я заметил, что насквозь промок от пота.
В начале февраля в Гуанчжоу было уже жарко. Юг все-таки, совсем не то что Сычуань. Сняв теплую куртку и надетую под нее фуфайку, из-за которых я был похож на мешок с мукой, я сквозь толпу направился к выходу.
Привокзальную площадь заливали яркие солнечные лучи. Было, наверное, градусов двадцать. У нас в деревне такое тепло наступает только в июне. Я обалдело оглядывался по сторонам. Площадь так и бурлила народом.
