На эти деньги он разъезжал на иномарках и наслаждался шикарной жизнью втайне от меня. Хирате отдавал примерно половину. Вел себя как последняя свинья, набивал карманы, надругался над ее телом и душой. А мы с женой, как слепые, не замечали, что творит наш сын. Как так могло получиться?! Ведь мы жили с ним под одной крышей! Дома было как обычно, он все скрывал, вел двойную жизнь.
Сейчас я думаю, что Такаси что — то затаил в душе против меня, хотел мне отомстить. Потому что я был не только его отцом, но еще и учителем в его школе и испытывал к Хирате чувства, которые с трудом поддаются описанию.
Если бы Такаси чувствовал то же самое, разве он вел бы себя как сутенер? У меня вызывают дрожь его бессердечие и то, что он называл «бизнесом». Я начал понимать, что с самого начала допустил ошибку, устроив обоих сыновей в школу Q. С этого все и началось. Поэтому на мне лежит большая ответственность за все, что потом произошло.
Интересно, что Такаси получил несколько писем от Сато. Тогда я сказал ему: «Напиши ей что-нибудь хорошее, искреннее».
Эта девочка его совершенно не интересовала. Не знаю, ответил он ей или нет, но в старших классах у нее развилась анорексия, и, очень может быть, Такаси был тому виной. И я ничего не мог сделать. Вот еще почему я так жалею, что устроил его в эту школу.
Мне скоро семьдесят, и, оглядываясь назад, я вижу, как жестока бывает молодость. Молодежь чересчур зациклена на себе, и до других ей нет дела. А в системе Q. она еще более бессердечна. Впрочем, школа Q. не виновата.
Вся наша система образования такова. Я уже говорил, что учил своих учеников только одному — мыслить по-научному. Но куда хуже другое.
В школе я не только не учил правде. Боюсь, я отяготил детские души еще одним бременем. Я имею в виду чувство собственной исключительности, превосходства над себе подобными. Получается, что я взял на себя управление их сознанием. И мои ученики, которые трудились в школе не покладая рук, но никак не были вознаграждены за это, вынуждены нести этот груз всю жизнь.
Разве не постигла такая участь Кадзуэ Сато? Или сестру Хираты? Конечно, они обе незаурядные, но за тобой, дорогая Мицуру, в том, что касается учебы, им было не угнаться.
Бремя, возложенное нами на их плечи, оказалось бессильно перед разрушившими их обстоятельствами. От рождения им недоставало красоты. И они были не способны это изменить, сколько бы ни старались.
Дорогая Мицуру! В письме, которое я получил из тюрьмы, ты призналась, что питала ко мне некие чувства.
