Зав обернулся ко мне и поднял руку, призывая успокоиться.
— Здесь вопрос личного восприятия. Будем считать, что это написал чересчур эмоциональный человек. И все. Не будем раздувать из мухи слона.
Зав снял трубку телефона и с деловым видом, будто вспомнил что-то срочное, стал набирать чей-то внутренний номер.
Камэи, притворяясь, что до нее не доходит смысл происходящего, опустив голову вернулась за свой стол. Меня мутило от одной мысли, что снова придется сидеть с ней рядом, и я направилась в отгороженный закуток, где мы готовили чай или кофе.
Там я застала двух девиц — одна числится у нас на полставки со свободным графиком, другая работает ассистенткой на испытательном сроке. Они разливали чай по чашкам. Обе тупые как пробки, но за счет удачной косметики вполне могли сойти за умных. Волосы у обеих короткие, выкрашены в каштановый цвет и схвачены по бокам заколками. Увидев меня, замялись, заерзали. Наверняка косточки мне перемывали. Я взяла на полке чистую чашку и спросила:
— Кипяток есть?
— Есть, — ответила та, что на полставки, указывая на термос.
— Мы только что вскипятили.
Я залила пакетик растворимого кофе из своего запаса. Полставочница и ассистентка бросили свое занятие и недовольно уставились на меня. Я пролила кипяток на пол, но вытирать не стала и пошла на свое место. Когда я проходила мимо, Камэи оторвалась от компьютера и сказала:
— Сато-сан, не обижайтесь на то, что я сказала. От меня ведь тоже много шума, наверное."
"Не удостоив ее ответом, я укрылась за кипами бумаг.
С утра это была уже четвертая чашка кофе. Пустые чашки со следами красной помады стояли на столе. Я составила их одну в другую, освобождая место для новой. Перед уходом я относила на кухню все сразу. Так рациональнее. Камэи тихонько постукивала по клавишам. Я как следует заткнула уши. Пусть она симпатичная, пусть у нее диплом Тодая, но со мной ей не тягаться, думала я. Интересно, что бы она сказала, увидев в моей сумочке большую пачку презервативов? Сама эта мысль доставляла мне удовольствие.
У вокзала Сибуя поезд выполз наружу. Я больше всего люблю этот момент — из подземелья на свет божий. Сразу легче становится: наконец-то на свободе! Ну а теперь — по вечерним улицам в самую грязь. Туда, куда нет входа Камэи. Это мир, перед которым полставочница и ассистентка сразу бы спасовали. Мир, который наш зав и представить себе не может.
Без чего-то семь я была в конторе на Догэндзаке, притулившейся среди беспорядочной застройки.
