Но не показываю, что испугалась, задерживаю дыхание. Не делаю никаких движений, замираю и вот Островский уже в панике тянет меня на берег, а я расслабляюсь в его сильных руках и все еще не подаю признаков жизни. От вытаскивает меня на землю, легонько треплет по щеке, а затем прижимается губами и вдыхает в меня воздух. Отвечаю ему на это поцелуем, и он в первую минуту замирает… а в следующую уже перехватывает контроль и погружает язык в мой рот. Целует жадно, трахая языком, издавая утробное рычание.
— Ты все же еще совсем ребенок, — вздыхает, оторвавшись от меня.
Оба восстанавливаем сбившееся дыхание. Зачем это представление, Кира?
Что ответить, если сама не знаю?
— А что, думал только Баранова умеет сцены закатывать?
— Зачем ты так? — мрачнеет. И правда, ну для чего я, дурында, ее вспомнила? Эту бедную несчастную женщину?"
"— Не знаю, — признаюсь искренне. — Просто не нашла что сказать и ляпнула не подумав. Извини. Понимаю, как тебе тошно. И мне тошно. Мы ужасно поступаем с ней.
— Мы честны. Это самое главное, я считаю.
— Еще недавно мы врали как сивые мерины, — горько ухмыляюсь.
— Зачем вспоминать об этом? Я все ей рассказал, — Алекс снова взъерошивает мокрые волосы. Как же мне нравится этот простой жест! Возбуждает до чертиков. До покалывания в пальцах ног. Он весь, целиком — как самый нестерпимо желанный афродизиак для меня. И правда, нырнул за мной, успев скинуть лишь брюки и ботинки. Стоит в мокрой футболке, носках и синих трусах, подчеркивающих его мужское достоинство. Глаз не отвести.
Даже в таком, казалось бы, комичном виде — он как с обложки журнала.
— Иди ко мне. Ты дрожишь.
Я и сама не лучше. Прыгнула в воду в джинсовой рваной юбке и белой футболке, которая облепила тело и наверняка не оставляет простора для воображения. Островский тяжело дышит и жадно пялится на мою грудь. Опускаю голову — так и есть — соски твердыми темными горошинами проступают сквозь мокрую ткань.
Делаю шаг ему на встречу и оказываюсь в крепких объятиях. Алекс поглаживает меня по спине, я же замираю, как мышка.
Кайфую, хоть и противно стоять в мокрой одежде. Но до чего приятно касаться его. Я словно погружаюсь в самую сладкую нирвану. Он такой теплый, мускулистый, от него пахнет чистой кожей, мылом, едва уловимым ароматом дорогой туалетной воды. Какое же это блаженство — оказаться в сильных мужских объятиях того, кого требует твоя душа, твое сердце. Наверное, Алекс в эту минуту почувствовал мое состояние, потому что обнял и прижал к себе еще крепче.
