Я же — довольно высокая, худющая брюнетка, почти весь подростковый возраст проносившая на голове мальчишеский ежик."
"Вообще-то Николетта должна бы понимать и принимать мою необычность, ведь сама считалась женщиной креативной, относила себя к богеме — была неплохой художницей-портретисткой, вращалась в светских кругах нашего города, и, надо сказать, неплохо зарабатывала на своей мазне, которая мне не нравилась, если честно. Но толстосумы пищали от восторга. Но видимо нашей семье на роду было написано переживать остро конфликт отцов и детей — потому что своих бабушку и дедушку я видела крайне редко.
Бабуля тоже была художницей, жила в далекой деревушке под Калугой, практически затворницей. Тоже с сотым по счету мужем. И с нами связь практически не поддерживала. Насколько я смогла вытянуть из матери — причиной была давняя ссора. Обидно конечно, когда нет бабули. Дедушка умер пять лет назад — говорят пил сильно. Мы даже на похороны не поехали… С родителями отца отношения не поддерживаем. Вроде как они терпеть маму не могут.
Так что все мои близкие — мама да брат. Но и с Егором мы не близки — мама отправила его к бабушке под Калугу, как только я родилась. Не могла справляться с двумя. Разница у нас с братом 12 лет. Когда приехал в нашу трешку от бабушки — уже школу закончил. В армию идти не хотел… Мама помогла откосить. Странное дело, столько лет не воспитывала сына, а вот вернулся взрослый состоявшийся мужчина и в Николетте будто проснулся материнский инстинкт. Может чувство вины — не знаю. Но она начала всячески обхаживать Егора, вплоть до сюсюканья.
А вот у меня с братом не сложилось. Он считал меня слишком упертой и дерзкой. Пытался воспитывать, давить авторитетом. Короче вместо поддержки обрела еще одну головную боль. Стыдно конечно что ни единый человек в семье мне не близок… Возможно, поэтому я так переживала потерю крестной. Когда Ирина перестала приезжать к нам — мы жили в разных концах города, я засыпала маму вопросами, что случилось. Очень скучала. Но мама как всегда отмалчивалась.
Эта потеря оставила в моей душе незаживающую рану. И сейчас, в момент, когда решалась моя судьба, когда все семейство ополчилось против меня, решив насильно выдать замуж, я как никогда остро тосковала по Ире. Сейчас мне как нельзя кстати пригодилась бы фея-крестная.
Но продолжу воспоминания по порядку. В год, когда мне исполнилось пятнадцать, случилось событие навсегда перевернувшее мою жизнь — мама собралась замуж. Причем избранник ее был очень богат, влиятелен.
