Его не выгнали? Мадлен вроде обещала все уладить… Но какое там, эта баба буквально набрасывается сейчас на парня, обнимает, кружит в безумном танце, что-то кричит ему на ухо, потом Грозе. Похоже, знакомит их…
Я должен сохранять спокойствие. Мне эти детские игры ну ни к чему. Но не выходит. Чем ближе к Грозе танцует Мажор, тем сильнее меня накрывает ярость, красная пелена перед глазами. Встаю из-за столика.
— Саша! Что случилось? — восклицает Эльза.
Черт, совершенно забыл о ней. А ведь она все это время что-то говорила, щебетала не умолкая.
А я ни словечка не уяснил, занятый ревностью. Безумец. Безумие. Гроза стала моей одержимостью…
— Мы потом поговорим, — отвечаю холодно.
— Нет! Прямо сейчас. Саш, что происходит? Ну чего ты весь вечер как приклеенный за Дуней наблюдаешь? Она ж взрослая. Пора отпустить. Ей сейчас самое время с мальчишками…
— Я не буду обсуждать это с тобой, — рявкаю и сам осекаюсь собственной грубости.
— Интересно! — на тон выше и писклявее возопляет Баранова. — Я твоя невеста… и ты не собираешься обсуждать со мной? А с кем, прости, ты готов обсудить это?
— С ней.
— Да она не поймет! Еще возненавидит. Саш, тут мягко надо. Я сама… Как женщина с женщиной.
То, что Эльза по-прежнему верит в узы родства между мной и Кирой, делает ситуацию еще паршивее. Вот прям дальше некуда. Вырываю руку.
— Нам, возможно, стоит с тобой поговорить по поводу нашего союза.
— Что?! Это ты о чем вообще?
— О его целесообразности. В последнее время я думаю об этом… И понимаю…
— Я совершенно не врубаюсь, — почти кричит Эльза.
— Звучит так, будто ты меня бросаешь. Но ты не можешь. Кольца… Я и бланки приглашений заказала. Осталось дату назначить…
И контракт с отцом! Ты не посмеешь так поступить со мной!
— Послушай себя. — Бросаю холодно, сделав шаг обратно к цепляющейся за мой рукав Эльзе.
— Что? Себя?
— Послушай, что перечисляешь. Бумажки, железяки, контракт… Разве в этом смысл отношений?
— Нет, конечно. Я люблю тебя! Очень сильно!
— В последнее время…
— Знаю, охладели, да.
Но временно. Потому что много забот. Поедем ко мне. Я тебя отогрею, мой султан, — шепчет с придыханием. Я тебе такую горячую ночь покажу. Решишь, что в гареме."
"Я верил, может. Бывает страстной, если ставит такую цель. Огонь в постели. И эти ее словечки. Султан, падишах… Любит такое. Может угарный танец живота исполнить. Вот только не екает и не шевелится сейчас на ее слова. Хочется поскорее оказаться подальше.
— Давай завтра поговорим, — отвечаю на предложение.
