Я знаю, что значит расти без матери. Мать умерла при моем рождении. Ее место заняла бабушка, но это вовсе не одно и то же.
— Надеюсь, что вам с бабушкой повезло больше, чем Саманте. Старуха была просто стервой. Хэнк засмеялся.
— Моя abuela была доброй женщиной, хотя немного вспыльчивой. Она умерла здесь, в этом доме.
— Боже! — Кингсли ужаснулся. — Вы не говорили, что ваша семья жила здесь.
— А вы не дали мне такой возможности. — напомнил Хэнк."
"Кингсли выглядел растерянным.
— Теперь я понимаю, почему вы стремитесь купить эту землю.
С другой стороны, вы знаете, почему я не хочу ее продавать.
Хэнк внутренне напрягся и спросил:
— Почему вы не спрашиваете, зачем я приехал сюда во второй раз?
Кингсли слабо улыбнулся — Догадываюсь, что это не визит вежливости.
— Скажу откровенно, что надеюсь извлечь выгоду из вашего затруднительного положения. — Хэнк решительно вернулся к предмету разговора. — Я слышал о ваших неприятностях, связанных с бандитами. Я знаю, что вы были единственным владельцем земли в здешних местах, которому причинили столько беспокойства.
— Нельзя назвать это беспокойством, мистер Чавес. — Голос у Кингсли поднялся. — Ублюдки похитили мою дочь.
Хэнк ухитрился изобразить на лице ужас.
— Dios! Я не знал этого, senor. Наверное, вы сходите с ума от тревоги.
— Не только от тревоги, но и от гнева тоже. Я никогда не думал о том, что могу убить человека, но теперь я мечтаю о смерти главаря бандитов Эль Карнисеро. Ему ничего не поможет, если он осмелится хотя бы пальцем коснуться моей маленькой девочки.
— Но как им удалось ее похитить? Думаю, она не выезжала без сопровождения?
— Конечно, но ей пришло в голову затеять скачки наперегонки, — сердито сказал Кингсли. — Она чертовски упряма. Зная об опасности, она все-таки вызвала на соревнование Рамона.
— Рамона?
— Рамона Бароха, нашего соседа и, возможно, моего будущего зятя, — объяснил Кингсли. — Они оторвались от сопровождения и их захватили.
— Никто не ранен? — спросил Хэнк напряженным голосом. Как, Рамон Бароха его будущий зять? Значит, Саманта лгала, когда назвала его другом детства.
Что еще могла она утаить? Эти мысли вихрем пронеслись у него в голове.
— Рамон ранен, но сейчас выздоравливает. Бедный мальчик так казнится, считая во всем виноватым себя.
— Конечно, если позволил похитить ее, — сказал Хэнк. — Он не ребенок и должен чувствовать ответственность.
Кингсли нахмурился.
— Но вы не знаете моей дочери. Она упряма и безрассудна, поэтому я не виню Рамона.
