Думаете, мне хотелось стать его женой? Он добивается своих целей, не брезгуя ничем. Вот что он за человек.
— Basta ya! — рассерженно оборвал ее Лоренсо.
— Вовсе не достаточно! Вы все еще не верите мне, не так ли? Хэнк получил, что хотел, и уехал. Вы не можете отрицать этого. Меня должны были освободить два дня назад. Но я все еще здесь, так же, как и вы. Он бросил нас.
Глаза Лоренсо зло сузились.
— Прекратите! Мы едем сейчас же.
— Куда?
— Я отвезу вас к отцу, — ответил он резко.
— А остальные?
— Они вольны поступать, как им вздумается.
Все кончилось.
Значит, все кончилось. Она поедет домой к отцу. Через несколько часов они увидятся…
Ведро воды, вылитое на голову Хэнка, привело его в сознание. Он уже позабыл, какое оно по счету, и потряс головой, чтобы разглядеть окружающее. Вспышка боли, вызванная этим движением, заставила его все вспомнить.
Один глаз не открывался вообще, другой еле видел от залившей его воды. Хэнк не мог представить, на что у него Похоже лицо.
Он едва сумел пошевелить губами, на которых запеклась кровь. Разбитые челюсти не двигались.
Все-таки есть, за что можно и поблагодарить. Нос кровоточил, но не был сломан. Вроде бы и зубы не выбиты.
Зато все остальное… Два ребра определенно сломаны, но боль такая, словно разбита вся грудная клетка. Болело все тело, за исключением рук. Хэнк вообще не ощущал их, а два пальца на правой руке были сломаны точно.
Сколько же времени он тут провалялся со связанными сыромятным ремнем руками, вызвавшим в них полное бесчувствие? День или два? Сейчас вечер.
Это он видел даже одним глазом. Фонари ярко освещали старую конюшню, а за открытой дверью была темнота. Она была открыта из-за отвратительного запаха — это пахло от него. Есть ему не давали, на улицу не выводили. Но не стыд больше всего заставлял его мучиться, а безысходность его положения.
Как получилось, что все пошло наперекосяк? Он встретил Хэмильтона Кингсли на второй день в городе, как и задумал. Тот, видимо, ни о чем не подозревал и принял за чистую монету причину пребывания в городе Хэнка.
Хэнк даже не предложил купить у него землю, Кингсли первый заговорил об этом. Они быстро договорились, и Хэнк вскоре получил документ на право владения землей, который положил во внутренний карман куртки. Земля стала наконец его.
Он непрерывно спрашивал себя, стоит ли держаться дальше. И Хэнку все яснее становилось, что нет. Терпения у него больше не осталось.
