— Моя бабушка была викторианкой, она и выбрала мне имя. Все же вы правы, оно звучит несколько официально. — Усмехнувшись, она добавила:
— Дома меня зовут Сэм или Сэмми.
Хэнк засмеялся.
— Сэм! Нет, вы определенно не Сэм. Сэмми не так уж и плохо, хотя для того, кого любишь, можно придумать имя получше. Не возражаете, если я буду называть вас Сэмми?
— Не знаю, — заколебалась она. — Это немного…
— Фамильярно? — Он покачал головой. — Вы не считаете меня другом?"
"— Считаю, — быстро успокоила его Саманта. — Все в порядке.
Но мне странно будет слышать это от вас. Так меня зовут только дома, а я знаю вас всего несколько дней.
— Вы же признали, что мы amigos.
— Да, мы друзья. Но я злоупотребляю нашей дружбой. — Она заметила, что его хромота стала заметнее. — Я заставила вас гулять, хотя ваша нога еще болит.
Он взял ее под руку и мягко направил к ресторану.
— Заверяю вас, гулять с вами для меня удовольствие… Сэмми.
Она лукаво улыбнулась.
— Даже с больной ногой?
— Рядом с вами я не чувствую боли, — любезно ответил он.
— Как галантно! Вам бы следовало сказать это своей лодыжке, — поддразнила она.
В ресторане, когда они подходили к столику, рука Хэнка скользнула на ее талию. Что-то случилось с Самантой, когда она почувствовала, как сильные пальцы обнимают ее. Ей стало внезапно жарко, она покраснела, но смущена не была.
Они мирно обедали. Трудно было изображать безразличие к Хэнку, как она намеревалась делать. Он был слишком привлекателен, и Саманта наслаждалась его обществом. Она часто ловила себя на том, что смотрит на него, надеясь встретить ответный взгляд.
Видимо, он привык пользоваться успехом у женщин, и ее волновало, что она нравится такому красивому мужчине.
Медленно возвращались они в отель, не желая расставаться так скоро. Но было поздно, а дилижанс отправлялся рано утром.
Хэнк проводил ее до комнаты, Саманта с напряжением ждала, попытается ли он поцеловать ее.
Но она не ожидала, что он будет так решителен. Когда она повернулась к нему, чтобы пожелать доброй ночи, он обнял правой рукой ее за талию и привлек к себе.
Левая рука легла на затылок так уверенно, что она не могла отвернуться. Но она и не собиралась отворачиваться. Ей хотелось поцелуя. Один поцелуй никому не повредит — она была уверена, что он будет единственным.
Прикосновение его губ ошеломило, казалось, она упадет в обморок. Он прижался к ней, и больше она не принадлежала себе, став марионеткой в его руках.
Хэнк отпустил ее, и Саманта почувствовала разочарование. Она остыла.
