— Это женщина одного из ваших людей?
— Да, — ответил Хэнк, решив, что нет смысла скрывать это.
— Что с ней сделали?
— Избили, — .Почему?
— Она изменяла мужу. Bсe знали об этом. Когда Диего уехал, она провела ночь с другим. Это было не в первый раз, но только вчера Диего нашел чужие башмаки у себя под кроватью.
— Так это женщина Диего?
— Была. Он выгнал ее.
— О! — с отвращением сказала Саманта. — Зачем тогда он избил бедную женщину?
— Вы одобряете неверность?
— Нет, я… я не одобряю, когда женщину бьют.
— Даже если они заслуживают этого? Она не ответила.
Спор был бессмысленным. Но все же: если Диего избил ее, то зачем потом выгнал? Надо было сделать либо одно, либо другое.
— С женщиной все в порядке?
— Она поправляется.
Небрежный ответ вызвал у нее вспышку ярости.
— У вас вообще нет жалости? Думаю, вы даже не пытались остановить Диего.
— Я не вмешивался, — честно ответил Хэнк. — И сделал бы то же самое на его месте.
— И вы предлагали мне быть вашей женщиной. Вы бы били меня?
— Определенно. Вы не пропускаете мужчин мимо себя.
— Не правда!
— Разве? — невинно спросил он. — Значит, вы все еще верны Эдриену?
— Ублюдок! — закричала Саманта. — Зачем это нужно говорить?
Хэнк засмеялся от всей души.
Она прекратила разговор и сосредоточилась на купании. Намочить голову было трудно, но она приспособилась и поливала себя, зачерпывая воду ладонями, а затем намылила голову.
Саманта не слышала, как Хэнк подошел к ней. Она задохнулась от неожиданности, когда он вылил ей на голову ведро воды. Холодный голос Хэнка удержал ее от того, чтобы высказать все, что она думает.
— Заканчивай, Сэм, — приказал он. — Довольно. Уже время обеда.
Он вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь, и Саманта вздохнула с облегчением. Она не хотела выбираться из корыта, пока он оставался в комнате.
Саманта вытерлась и оделась в короткую крестьянскую блузу и юбку из хлопка, которые принес Хэнк. После этого она выстирала белье и блузку, мокрым полотенцем почистила свою кожаную одежду.
Перекинув выстиранное белье через руку, она вышла из комнаты.
Хэнк сидел за грубо сколоченным столом со стаканом в руке.
— Если я повешу посушить вещи на крыльце, их не украдут?
— Конечно, нет.
Саманта вышла на крыльцо: ни цветов, обычных для мексиканских домов, ни стула здесь не было. В комнате, где остался Хэнк, тоже было голо. Стол, четыре стула, в углу седло и седельная сумка, полки над очагом. На полках стояло несколько тарелок и мисок с едой.
Саманта перекинула одежду через перила.
