Он прыгнул в машину и, дождавшись Катю, сквозь зубы бросил приветствие. Тувинец похлопал его по плечу и протянул руку, поздравляя; Катерине, устроившейся на заднем сиденье, он подмигнул в панорамное зеркальце. Мог бы поздравить и по рации, пронеслось у Марка в голове. Но он сменил гнев на милость и напрочь забыл содержание разговора по рации. Кроме той части, в которой были упомянуты контейнеры.
Мордастый Тувинец рванул машину и с места в карьер начал сетовать:
– Зря не поставили на контейнеры датчики. Сейчас бы светящиеся красные точки радовали глаз.
Плоды работы, о чем говорить… Я видел такие электронные планшеты: глянешь на масштабные линейки по бокам экрана и тут же определяешь расстояние до целей.
Марк заметил, что Тувинцев часто бросает взгляд в панорамное зеркальце. Это было бы оправданно на шоссе, но не в глухом лесу. Ошибиться Марковцев не мог: водитель поглядывал на Катю. Она была вооружена. А когда садилась в машину, намеренно продемонстрировала этот момент. Она могла применить оружие в любую секунду.
И в этом плане они впервые превратились в сплоченную пару.
Тувинец ловко управлял машиной, активно работая рулем и педалями – особенно сцеплением и газом, когда ему приходилось плавно преодолевать крутые кочки. У Марка сложилось впечатление, что он долгое время проработал водителем на вездеходе. Наверное, потому, что «таранный» ход джипа напоминал своеобразное движение вездехода. Единственное, джип не мог преодолеть поваленных стволов деревьев; их Тувинцу приходилось объезжать.
И в такие моменты Марку в боковое окно была видна следующая в двух десятках метров позади вторая машина, в точности повторяющая маневр головного джипа. В один из таких эпизодов он четко сумел разглядеть Адама, сидящего на переднем сиденье. Марку показалось, ему плохо… Он легко, не замечая, переносил воздушные ямы, а на смехотворных «земных» у него желудок подкатывал к горлу.
На самом деле Адаму было плевать на все ямы мира. Он остро переживал за всех и каждого. И это было объяснимо.
Он сделал свою работу, и теперь очередь за другими, там, где он, по сути дела, помочь уже не мог. Тот же Тувинец мог назвать его лишним, и кто знает, может быть, предложил бы убрать его. И эти мысли не были лишними. Просто подобная ситуация была хорошо знакома Сергею, и лично он побывал в шкуре Адама. Однажды его попросту предали. И с высоты этой позиции он мог открыто телеграфировать азербайджанцу: «Не бойся, я с тобой». Вдруг чуть не рассмеялся.
