Хлопки куполов едва ли не совпадали с ударом ног о землю.
Сколько же лет прошло, пролетело с тех пор?
Восемь – пришел ответ.
Неужели восемь?
Адам больше удивился не цифрам, а своей памяти, в которой нашлось одно из самых светлых мест – для этого человека и его парней, головой вниз унесшихся в самую гущу боя. Парашюты – лишь отсрочка, малая отсрочка. Их было тринадцать. На поле боя, среди десятков трупов бандитов, потом нашли десять тел русских десантников – Адам навсегда запомнил это сообщение.
– Так это ты… – улыбнулся он Марковцеву и протянул ему сразу обе руки. – Я уже и забыл, как тебя по имени-отчеству.
– А я что, представлялся тебе по полной?
– Конечно. И фамилию назвал. – Адам врал так убедительно, что и сам верил в свою ложь… как в спасение. Отчего пришло такое определение, он так и не понял. – Ты помнишь моего бортмеханика?
Марковцев вместо ответа указал за спину Адама, подмигивая помощнику.
– Хусейн, да?
– Точно, – опередил Хусейна Адам и, не глядя на верного помощника, отдал ему приказ: – Хусейн, подойди и поздоровайся с уважаемым гостем.
А прозвучало по-другому: «Хусейн, бери самый большой нож и выбирай самого жирного барана». И если бы Хусейн держал нож, он бы выронил его: он застыл, увидев вдруг спутницу Сергея Марковцева. Он чуть было не пустил слюну. Не потому что девица показалась ему сногсшибательной красавицей и что он давно не встречал в этих краях представительниц слабого пола.
Неожиданность заставила его застыть на месте. Он кое-как справился с собой, набросил на лицо подобие улыбки и провел масленой тряпкой, которую комкал в руках, по носу.
– А-а… – чуть слышно протянул Марк, от которого не укрылся ни один жест азербайджанца.
Он подозвал Катю, появившуюся в ангаре неслышно и неожиданно даже для Адама, который сначала возносил женщин к самым небесам, а потом безжалостно бросал их на землю. Он рассуждал об этом именно в таком ключе.
И поэтому встретил незнакомку с настроением и чувствами мужа, которому поднадоела жена.
– Хусейн, – назвался он, подавая гостье руку.
– Катя, – последовал ответ, сопровождаемый дружеской улыбкой.
Хусейн небрежно махнул масленой тряпкой на «ка-вэ-эс», как часто называли Адама Хуциева: командир воздушного судна.
– Это Адам.
Если бы не Катя, Хусейн дошел бы до Марковцева и представил бы и его.
