Он же поставил свой корявый росчерк на джентльменском договоре, и все джентльмены, включая леди, тому свидетели. Да, он что-то расклеился в этой душной Москве; что-то много птиц село на его антенну. Оттого такие мысли и настроения. Кто они такие, эти безымянные летчики с грузового самолета? Да на все самолеты слез не хватит, что уж там говорить про тех, кто управляет ими в две-три смены; а сколько еще желающих?.. Э-э… Он махнул рукой.
– Слушай, Сергей, я…
– Ну-ну, – подбодрил его Марковцев, выступая в роли местечкового идола.
– Я забыл, с чего хотел начать. – Похоже, он начал забывать русские слова. Он говорил нескладно, часто запинаясь. – Знаешь, нельзя давать животным имена – конечно, если ты хочешь их зарезать. Вот ты назовешь теленка Амуром, да? С рук поить его начнешь: обмакивать пальцы в молоко и давать ему. Потому что он оторван от матери и твою руку за вымя будет принимать. А потом ты его убьешь и съешь.
– В чем проблема, Адам? Не хочешь знать имена пилотов?
– Даже не хочу видеть их лиц.
Но, видно, придется… заглянуть им в глаза.
– Значит, ты дозрел и согласен на жертву?
Адам развел плечами: «А куда деваться?»
– Жаль, жаль, – деланно вздохнул Марковцев. – Короче, чем ближе финал, тем больше вопросов.
– Каких вопросов?
– Например, на фига мне это? Не принесет ли это еще больше проблем?.. – Марк немного помолчал. – Тебе не двадцать пять, Адам, и с тобой поздно вести душеспасительные беседы на тему «Познай себя и свой путь». Так говорят на Востоке, да?"
"– Да, Марк, я понял тебя.
Ты, как это сказать… опираешься на все привычное. – Адам остался доволен удачно подобранной формулировкой – она виделась лебедем по сравнению с его недавним лепетом, когда он и двух слов связать не мог. И он просто не мог не развить тему: – Ты не способен сотворить что-то новое, ну… не такое, как раньше. Потому что тебя пугают новые мысли, но принять их – большой риск. И труд.
– Все сказал?
– Нет, – энергично покачал головой азербайджанец. – Не обижайся, но я заметил: ты долгое время ездишь на дохлой лошади.
– Как тебя понимать, Адам?
– Я говорю про экипаж самолета, который мы собираемся захватить. Тебе проще и привычней убить его. У нас на Кавказе говорят: «Если у тебя что-то не получается, сделай это по-другому».
– Ты договорился до следующего: я не смогу убить членов экипажа. Посмотрим, Адам. – Голос Марковцева стал жестким, как если бы его задели за живое. – На борту самолета и увидим, способен ли я сотворить что-нибудь новенькое.
