– Я подумаю, – сказала она, переходя к следующему курьеру. Она также надела на него наручники, делая это со вкусом, чего не мог не отметить Адам, держа стоящих к нему спиной курьеров на мушке.
Если она вошла во вкус, значит, ей нравится грабить, сделал он вывод. Стоя на пороге кабины, Адам бросил мимолетный взгляд на командира, который остался один на один с Романом Кудрявцевым. Услышали ли шум в кабине пилотов? – спросил он себя. Скорее нет, чем да. Команда действовала бесшумно, да еще и старший инкассатор помог, открыв дверь в кабину.
Маска прилипала к лицу, и Сергей представил себе сморщенную кожу, как на подушечках пальцев после долгого купания. Бросил взгляд на Адама, Хусейна, Катю. Они терпели. Как и он, впрочем. Но это была его затея. И почему он окликнул продавца оружия и забрал назад подарки для его криминальной команды…
Дверь в кабину пилотов не была закрыта на замок. Заходите, кто хотите. Первым вошел Марковцев, имеющий опыт захвата воздушных судов. Последний раз он захватывал пассажирский самолет с пассажирами на борту в Новограде.
Его команда из трех человек проникла в самолет под видом врачей из санитарно-эпидемиологической службы, пронеся на борт оружие в объемистых стерилизаторах.
Все очень похоже. Включая контейнеры, которые небольшим усилием воли превращались в стерилизаторы. Пожалев о марлевых повязках, в которых дышать было несравнимо легко и безопасно, он приставил пистолет-пулемет к голове бортинженера и повторился:
– Самолет захвачен. Полет продолжается. Очень надеюсь, что сегодня мне не придется никого убивать.
Глухих на борту нет? – спросил он и усмехнулся гробовой тишине в кабине пилотов. – А слепых?
Второй пилот осмелился разлепить рот:
– Нет, Леонид Ильич.
– Вот и отлично. А сейчас уступите место моему экипажу.
Когда в проеме нарисовались две низкорослые фигуры в масках Горбачева и Ельцина, первый пилот присвистнул и не удержался от вопроса:
– Уверены, что хотите взять управление на себя?
Хуциев ответил так, что снял все вопросы:
– Разве у нас неуверенный вид?
Адам занял место за штурвалом.
Перед ним находились десятки приборов, но он в первую очередь отметил время на часах. Для него они стали одним из самых важных приборов.
– Я буду спрашивать, ты – отвечать, – тоном, не терпящим возражений, поставил он условие Хусейну. Словно тот был членом этого экипажа, а не своим в доску, взвалившим на себя функции штурмана.
– Как скажешь, – неестественно громким голосом проявил покладистость Хусейн.
