Группа специального назначения

Телега с оглоблями, через участок — старенький грузовичок двадцатых годов, судя по состоянию — вряд ли на ходу.

Буторин подогнал мотоцикл к ограде, заехав в высокую траву. Высадились втроем, отправились к калитке. Стучать немецким офицерам не пристало — вошли с миной брезгливости на лицах. На участке было грязно, валялся мусор. Но домик снаружи выглядел сносно. Хозяйка, возившаяся на грядке со щуплыми ростками, распрямила спину, уставила на пришельцев встревоженный взгляд. Ей было за шестьдесят, глубокие морщины въелись в лицо.

— Добрый день, — с надменностью истинного арийца поздоровался Максим. — Говорите по-немецки?

Женщина поколебалась, выдавила испуганную улыбку. Полиглоты в этом городке, разумеется, не проживали. Сосновский знал какое-то количество польских слов. Пришлось изъясняться ему. «Ваше имя, пани? Ядвига, замечательно. Одинокая, много лет на пенсии. Квартирантов нет? Еще лучше, значит, сейчас будут. Жилплощадь временно изымается для нужд офицеров вермахта, и часть неудобств будет финансово компенсирована.

Требуются еда, койко-места и не лезть не в свои дела. Хозяйка может временно пожить на летней кухне, ей разрешается не покидать свой надел. Заходить в дом только после стука».

Спорить с офицерами победоносной германской армии пани Ядвига не могла, хотя определенно была не в восторге. Она покорно кивала, опускала голову все ниже и ниже. Проводила квартирантов в хату, замялась на пороге, как бедная родственница. Максим порылся в карманах, сунул ей несколько купюр, распорядился через два часа подать ужин.

Сумма оказалась немаленькой, хозяйка приободрилась. Она на цыпочках пробежала по дому, показала, где кровати, белье, посуда — потом стала пятиться и, не встречая возражений, исчезла.

— Прямо хоромы, — недоверчиво пробормотал Сосновский, оглядывая комнату. — Ты собираешься здесь пожить, командир?

— Не пожить, а поработать. Время на отдых — минимальное, спать не будем. Оборудовать пост на чердаке, и чтобы со стороны ваши глаза и уши были не видны. Имею нехорошие предчувствия, что мы можем здесь застрять, а это было бы крайне нежелательно.

Глава десятая

Оборудовать позицию на чердаке было несложно, правда, приходилось лежать. Потолок был низкий, окно — практически вровень с полом. Чистить его не стали, грязное даже лучше. В снаряжение немецкого офицера входил полевой бинокль, тут-то он и пригодился.

Максим лежал на пахучем матрасе, сброшенном с кровати, и наблюдал за объектом. Он видел часть улицы перед воротами, скучающего часового.