Группа специального назначения

Товарищи вытащили из реки нахлебавшегося воды Вайсмана, проводили реанимационные процедуры. Полковник исторг из легких воду, выгнулся дугой, закашлялся.

— Командир, он сейчас заорет, — предупредил Сосновский. — Что с ним делать?

— А ты догадайся…

Звук затрещины разнесся по воде — догадались правильно. Полковник подавился кашлем и в который уже раз потерял сознание.

— Мужики, где мотоцикл? — прохрипел Максим.

— За кустами, командир… Ты, это, стаскивай все с себя, в люльке старая одежда есть — у пани Ядвиги наворовали…

— Хорошо, потом.

Его еще качало, но тело уже слушалось. Полковника заволокли в кусты. Крики на том берегу внезапно привлекли внимание. Самое время, это было неизбежно… Их снесло метров на сто, но все было видно. Блуждал огонек фонаря. К нему присоединились еще два. Часовой обнаружил одежду на мостках, поднял тревогу. Немцы спустились к воде, кричали — звали полковника. Перекрещивались лучики света.

— Вот вам, а не полковник, — процедил сквозь зубы Максим.

— С русалкой повстречался, — нервно хихикнул Сосновский.

— Пусть ныряют, — бормотал Буторин. — Лишь бы у нас было время уйти…"

"Он смутно помнил, как за кустами во что-то переодевался — шмотки были древние, пахли нафталином, рвались от неловких движений. Полковнику забивали кляп в глотку — очень кстати очнулся. Буторин на хорошем немецком языке предложил Вайсману облачиться во что-нибудь элегантное. Тот гневно мычал, но натягивал на себя ватные штаны и рваную женскую кофту — его уже трясло от холода.

Мотоцикл вывели из кустов, утрамбовали в люльку добычу, повели его по тропе, толкая втроем. Заводить мотор было равноценно самоубийству. С тропы свернули в лес — это был разреженный сосняк. Битый час пыхтели вдоль опушки, делали остановки, прислушивались. Вайсман приходил в себя и снова погружался в беспамятство. На исходе часа решили прекратить это безумие, расселись по местам. Вайсман застонал под ногами.

Мотоцикл шел с перегрузом, буксовал на каждой кочке. Потом была дорога между перелесками. «Выключи фару», — шипел Максим. «Не могу, — отбивался Буторин, — она включается вместе с двигателем, зараза». Разозлившись, Максим откопал в багажнике гаечный ключ и одним ударом разнес осветительный прибор. Но толку от этого было мало — треск мотоцикла сводил на нет все попытки тайного передвижения.

Они обогнули городок с юга, вышли на проселочную дорогу.