Впоследствии успехи генетики избавили матерей от дискомфорта беременности. Рост населения стабилизировался: оно удваивалось каждые сорок лет.
Остальную вселенную земляне объявили скопищем вооружённых обезьян. Так уж устроен человек — недолюбливать тех, чьи взгляды не совпадают с его собственными. Но вскоре нейрохирурги избавили землян и от этого рудимента агрессивности.
Новые науки и искусства расцвели на заповедной планете подобно ярким пышным цветам. Правда, вне метрополии они не были особо востребованы — слишком уж нежными, хрупкими оказались для сурового внешнего мира плоды типа камасутрологии и гастромузыки.
А изысканность копролирики вообще никто не смог оценить по достоинству.
Впрочем, землянам было начхать.
Увлекшиеся автоэволюцией, они выращивали в своих, ждущих наслаждений телах всё новые и новые органы чувств, заменяя ими рефлекторные дуги, устаревшие в комфортабельной среде — каждый на свой вкус. Наступил век невиданного многообразия человекоформ.
За ним, как всегда, с неожиданной стороны, пришла беда…
Под утро Рене проснулся — мочевой пузырь звякнул — и с досадой обнаружил, что отрубился на самом интересном месте.
Теперь спросить, чем кончилось, не у кого; все спали у тлеющего костра. Было зябко. Рене поёжился. Поодаль, на гнутых прутьях арматуры молча сидели стервятники — чёрные клубки перьев в серой мгле. Неприятно много стервятников. Рене вспомнил слова Фомы, что трупоеды здесь почти что разумные — безошибочно находят места скорого обильного пиршества, — и поёжился снова.
Налегке он направился было к развалинам у периметра, но, опять вспомнив Фому, вернулся. Здесь без оружия не ходи, не уставал повторять Фома. Никогда. Воронёный ствол и пластиковая, под орех, рукоять бластера были покрыты росой. Без Фомы я бы в первый день пропал, подумал Рене.
Часовой тоже дрых. Меня на его месте капрал уже прикончил бы, рассеянно размышлял Рене, заворачивая за обломок стены. За стеной притаился кольчатый.
С ножом в кривых зубах.
Его пушка висела за спиной.
Непонятно было, как он миновал заграждения."
"Секунду Рене и кольчатый разглядывали друг друга, потом враг подобрался — прыгнуть! — но тут же неловко завалился набок: из пробитого грудного сегмента вытекала густая жёлтая слизь. «Я опередил его», — отметил Рене удивлённо. Кольчатых вдруг стало очень много: они выскакивали и выскакивали из расчищенного канализационного люка. Широким лучом Рене заставил их попрятаться в развалинах. Гранату бы, тоскливо подумал он.
