– Помогло, оклемался Матвеюшка, – кивнула старуха. – Веселее стал на жизнь смотреть, поправляться начал, вес набирать, а то ведь худой был такой, что все ребрышки пересчитать можно. А Стеша все ему напоминала, что если б не отец наш с сыновьями, так не видеть бы ему больше белого света.
– Вот под сурдинку мы его на Тоньке и женили, – радостно сообщил Антипыч. – Ничего! Живут – не жалуются! Трех внуков мне уже наплодили и еще готовятся.
– А что же Лариса? – спросил Лев Иванович – эта особа интересовала его все больше и больше.
– Да собрались мы все дружно и потребовали, чтобы духу ее больше в нашей деревне не было, – пояснил старик. – А коль появятся, так порешим обоих! И Матрена нас поддержала!
– А Гришку-то за что? – удивился Гуров.
– А за компанию, – махнул рукой Антипыч. – Вот они и съехали!
– Не сразу съехали! – поправила супруга старуха. – Сначала Гришка себе новый паспорт выправил, где у него и отчество, и фамилия новые, да неудачно вышло. За паспортами-то им нужно было в райцентр ехать, а он на том берегу, вот на обратном пути у них лодка и перевернулась, так что пришлось им вместе уже новые паспорта получать.
– А как же они себе место рождения изменили? Ведь из Стародольска оба? – спросил Лев Иванович.
– Что ты хочешь, Иваныч? – усмехнулся Антипыч. – Деревня – она деревня и есть, хоть и райцентром называется. И историю эту там не хуже, чем у нас, знали, так что пошли им навстречу, только бы они умотали отсюда поскорее. Да и побаивались, наверное, Лариску. Вот потом уж они и съехали.
И больше ни он, ни она здесь не появлялись, слава тебе господи! – И старик широко перекрестился и жена вслед за ним.
– А вот те двое мальцов, что вместе с Ларисой тогда приехали? – напомнил Гуров. – Один, как я понял, Геннадий Шалый, а второй?
– Вторая, – поправила его старуха. – Тамарка это. Она Игнатова была, а как за Генку замуж вышла, стала Шалая. Ничего так они жили, только детей им бог не дал, а уж кто в том виноват, не знаю: может, он, а может, она. Тамарка баба, конечно, скандальная, но за Матреной исправно ходила – у той рак нашли, так она ее и мыла, и кормила, и горшки из-под нее таскала.
Потому как, наверное, одна понимала до конца, что она их в свое время от детдома спасла.
– А Геннадий что собой представляет? – поинтересовался Лев Иванович.
– Да тот же Гришка, только помоложе, да, может, не такой подлый, но не работник, – осуждающе покачал головой Антипыч. – У меня старший внук таких мутными зовет. Они отсюда тоже съехали не так чтобы давно.
