И это в девять утра! Ничего не скажешь, она от души поминает своего бедного муженька. Уж на этот счет он может быть спокоен.
— Да, я тоже!
Кира не стала уточнять, что замужем никогда не была. В конце концов, это детали. А убить своего очередного любовника ей хотелось, и не раз.
— Какие они все придурки!
— Ага!
— Глаза бы мои их не видели! Этих мужиков!
— И не говорите!
— Они недостойны того, чтобы населять землю.
— Совершенно верно!
— Сгинул, и черт с ним!
— Прямо в точку!
Мерцалова вытерла глаза порядком грязным платочком.
— Спасибо, — произнесла она. — Пожалуй, я пойду!
И Мерцалова, изрядно шатаясь, побрела к выходу, где принялась яростно дергать за ручку входной двери. Это заставило Лесю встревожиться за Мерцалову и испугаться за собственную дверь.
— Постойте! — кинулась она вслед за ней.
— Куда вы пойдете?
Мерцалова повернулась. Теперь в ее облике не было ничего трогательного. Глаза зло сверкали. А кулаки сжимались.
— Я пойду! — угрожающе выкрикнула она. — Все равно пойду! Не смейте меня задерживать!
— Да пожалуйста! — отступила Леся.
— Идите! Кто вас держит!
Но, видимо, это замечание обидело нетрезвую Мерцалову еще больше. И она внезапно, без всякого предупреждения кинулась, но не на Лесю, а на Киру. Девушка такого поворота событий никак не ожидала. Ведь они только что так чудно поплакали друг у друга на плече. Стали, можно сказать, задушевными подругами. И вдруг нападение! Почему? За что?
Мерцалова толкнула Киру. И не собиралась на этом останавливаться.
Женщина с кулаками набросилась на нее, выкрикивая бессвязные проклятия.
— Идиотка! — пыталась схватить ее за локти Леся. — Пьяная идиотка! Что ты себе позволяешь!
Мерцалова быстро сдалась. Ее пьяная агрессия стихла так же внезапно, как и началась. Она снова зарыдала, присев на корточки в прихожей и уткнув лохматую голову в согнутые локти.
— О-а-у! — выводила она, а потом: — У-а-о!
Наконец Кире это горловое пение народов Севера надоело.
— Вот что, голубушка! — встряхнула она Мерцалову.
— Пошли-ка в душ!
И с помощью Леси поволокла безвольную женщину в ванную. Там они запихнули пьянчужку под холодные струи, потом растерли жестким полотенцем и повели на кухню пить крепчайший кофе. Самим подругам кофе не хотелось. Они хотели есть и спать. А вместо этого были вынуждены выслушивать протрезвевшую и в очередной раз раскаявшуюся Мерцалову.
Оказалось, что она ненавидела своего мужа уже давно. Фактически с момента окончания их медового месяца.
