И хотя старалась следить за собой, но даже самые умелые мастерицы не могли ничего поделать с ее унылой физиономией и длинным носом. Тут требовались радикальные меры хирурга, но Кеша запрещал жене что-то делать с собой. Он любил ее именно такую. Ну, хорошо, он-то ее любил и недостатков не замечал. Но кто еще мог польститься на этакую уродину? Любопытство боролось в душе Лукерьи Ивановны с гневом.
— И вы решили подслушать, о чем будет говорить ваша невестка? — спросила у женщины Кира.
— Я должна была так поступить! — оправдывалась Лукерья Ивановна.
— Ради сына!
— Мы вас ни в чем и не обвиняем! Вы поступили совершенно верно!
— Я тоже так думаю! Особенно после того, как услышала, о чем они говорят!
Одним словом, Лукерья Ивановна на цыпочках подкралась к двери и приникла к ней ухом.
— Квартира у меня невелика. В туалете сидел мой сын, поэтому в ванную невестка уйти не смогла. Санузел совмещенный. И она с телефоном вышла на лестницу.
Через входную дверь Лукерье Ивановне было слышно каждое слово. И очень скоро она поняла, что Светка и в самом деле разговаривает со своим любовником.
— Обращаясь к нему, она говорила «доктор». И умоляла о свидании!
Лукерья Ивановна замерла от негодования. Но в еще больший гнев и даже в ужас повергли ее следующие слова этой мерзавки.
— Дорогой! — плаксивым голосом ныла она. — Почему ты постоянно не берешь трубку? Я звонила тебе вчера весь вечер. И сегодня все утро.
Что ответил собеседник, Лукерья Ивановна не слышала. Но дальше невестка снова начала ныть:
— Ты просто боишься свою жену! А я ее видела! Она старая! Брось ее! А потом, как мы и договаривались, я избавлюсь от мужа!
Собеседник снова что-то сказал ей, кажется, очень резкое.
Потому что тон невестки стал совсем жалким:
— Да, я знаю, что делаю это в первую очередь ради себя самой. Но дорогой… Я боюсь! А вдруг у меня не получится? Вдруг мой муж что-то заподозрит и не станет пить отраву, которую ты мне дал для него? А если яд обнаружат у него в организме при вскрытии? Что мне делать тогда? Меня посадят!
Неизвестно, что ответил на это ее собеседник, потому что Лукерье Ивановне стало плохо.
Она едва не потеряла сознание. Сил стоять больше не было. И она тихонько уползла в свою комнату осмыслить услышанное. Постепенно в ее голове прояснилось. Но разговаривать в тот день с невесткой она больше не смогла, опасалась, что выдаст кипящую в ней ненависть к лгунье и преступнице. Сказавшись больной, Лукерья Ивановна осталась в своей комнате. И даже не попрощалась с невесткой.
