Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Но в глаза…

Никто из них, за исключением герцогинь, не имел никакого права хамить мне в глаза. Оттого и подбирали слова так тщательно, откровенную наглость пряча за елейными улыбками и искренней озабоченностью. Отточенные взгляды же вовсю демонстрировали исследовательский интерес.

Осознав, что выудить из меня ответы на свои вопросы они не смогут, дамы пошли с другой стороны. Меня попытались ловко втоптать в грязь.

– Дорогая, а вы уже думали о том, чтобы нанять няню в обозримом будущем? – спросила герцогиня Елтейская, обращаясь ко мне.

– Только не берите слишком молодую, не делайте моих ошибок, – добавила графиня, пряча улыбку. – В этой отвратительной псевдоблагородной Академии девиц учат вызывать интерес у своих хозяев. Раз моргнете, а она уже в постели у вашего жениха.

– А вы, Ваше Сиятельство, кстати, какое образование получали? Домашнее? – спросила маркиза как бы между прочим.

К этой минуте я уже не сомневалась, что они прекрасно знали, кто я такая.

Правда, леди Волдерт подыграть им отказалась. Она представила меня не любовницей, а невестой. Они же, в свою очередь, теперь вовсю доказывали леди, что будущая герцогиня Трудо из меня никакая. Пытались повлиять на нее, развлекая себя за мой счет, но напали не на ту.

Подобные гиены громко гавкали только тогда, когда собирались стаями. Поодиночке же не представляли из себя ничего существенного. Даже герцогиня Елтейская. Их герцогством уже давно управлял старший сын леди, пока также не обремененный брачными узами, а еще не имеющий с матерью ничего общего.

За последние десять лет они даже не виделись ни разу. Герцог с ядовитой родительницей после смерти отца предпочитал не общаться, регулярно откупаясь не очень-то щедрыми суммами.

Промокнув Сабире рот салфеткой, я отодвинула пустую тарелку из-под супа в сторону, и ее тут же забрал управляющий. Он двигался по столовой незримой тенью, но весь наш разговор совершенно точно слышал. Только довольным отчего-то не выглядел. Напротив, бросал на дам многочисленные пикирующие взгляды, на которые они даже не обращали внимания.

Потому что прислугу в высшем обществе за людей не считали. Разве что за предметы интерьера.