Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

И каждое его касание было бы желанно, а не вызывало ужас.

Герцог Трудо был тем, рядом с кем мое сердце бунтовало.

Я думала, что самый трудный выбор в своей жизни уже сделала, когда решала: подать документы в Академию благородных девиц или смириться со статусом королевской воспитанницы? Однако мне его, как оказалось, еще только предстояло сделать.

Я собиралась поговорить с Дэйривзом честно и открыто. Намеревалась сказать ему, что, если он хочет ухаживать за мной, я ему этого не запрещаю. Но ни на что большее он до свадьбы рассчитывать не мог, а значит, ему тоже предстояло сделать выбор.

Взрослый выбор для нас обоих. Нас ждал честный разговор при первой же встрече.

Ощутив, что качели вдруг начали раскачиваться сильнее, я резко распахнула веки и с нарастающей тревогой в груди повернула голову.

Генерал Дэйривз Волдерт стоял прямо рядом со мной.

Едва мы встретились взглядами, у меня из головы повылетали все слова. Мы так и смотрели друг на друга молча, пока герцог раскачивал меня, а я то поднималась ввысь, подхватываемая ветром, то падала в бездонную пропасть, в пучину сомнений и чувств, заключенных в тюремную клетку.

“Просто позволь” – так и читалось в его глазах.

“Не могу” – отвечала я безмолвием, терзаясь на сковороде собственных страхов.

Это ведь было так легко – поддаться. Еще легче утонуть в этом болоте по собственной воле, но что дальше? Как дальше? Насколько обширно благородство герцога Трудо? На какое количество ночей оно распространится?

“Разреши себе” – молил, просил, уговаривал.

“Разрешу и буду дурой” – едва заметно качала я головой, раз за разом окуная себя в реальность.

В реалии, где меня вряд ли сделают кем-то выше любовницы. Я стану той, кого спрячут в поместье и позволят себе навещать от случая к случаю. Той, чьи дети будут обречены навсегда прозваться бастардами, если они вообще будут – эти дети.

“Я не обману” – уголки его губ приподнялись совсем немного.

Он обещал взглядом, обнадеживал очертанием ямочки на щеке.

“Я слышала в своей жизни слишком много лжи, чтобы поверить” – так же неявно усмехнулась я, ощущая дрожь на кончиках пальцев.

“Дай нам только этот вечер” – все так же просил, но не настаивал, нет.