Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Нам не понадобилось много времени, чтобы покинуть поместье. Экипаж степенно выкатился за ворота, но куда именно мы едем, я не имела ни малейшего понятия. Лишь попросила возничего отвезти меня к хорошему артефактору и принялась развлекать Сабиру.

Девочка искренне желала смотреть в окно, для чего то и дело цеплялась за него пальцами, но я опасалась показывать ее горожанам. Одно дело, когда мы ехали вместе с герцогом, под его защитой. Там мне переживать было точно не о чем. И совсем другое – без него.

Четыре золотых дракона хоть и считались великолепными телохранителями, но даже с их наличием нам не стоило привлекать к себе лишнее внимание.

Любые неприятные ситуации следовало предвосхищать, работая на опережение, а не провоцировать, так что малышку нужно было чем-то занять.

– Ах! Зайка! Зайка прыгает, – комментировала я для Сабиры происходящее, пуская внутри кареты очередную иллюзию, загоняемую драконами. – А это? Вы знаете кто это, моя леди? Это котик. А как котик мяукает?

Котики и собачки, гуси и утки, семья петуха в полном составе, лягушка, лошадка, корова – все в изрядно уменьшенном варианте, чтобы не напугать малышку.

Я вспоминала все новых и новых животных, щедро расплескивая свою силу. Наконец выпустить магию спустя столько дней было очень приятно. Резерв следовало обновлять каждый день если не целиком, то хотя бы частично, а иначе магические протоки забивались, но делать это мне было попросту негде.

– Бабочка летит! – шептала я с наигранным восторгом.

Как-то так получалось, что особого желания играть с малышкой у меня не возникало. Я просто понимала, что это необходимость. Что любая игра – это занятие, новое достижение, получение необходимых навыков и умений. Но при этом я испытывала искреннее удовольствие, если Сабира делала успехи. Неважно в чем: новые звуки, действия, подражание эмоциям. Я улыбалась оттого, что улыбалась она, и ее реакции, ее чувства являлись для меня лучшей наградой, даже если не все они были положительными.

Ударившись, она бежала ко мне, чтобы я ее пожалела. Отыскав на полу соринку, она бежала ко мне, попутно закладывая ее себе в рот. В любой непонятной ситуации она бежала ко мне. Ее доверие стоило того, чтобы я в очередной раз изображала восторг при виде иллюзорной птички, лишь бы научить ее этому чувству.

В наш мир дети приходили белоснежным полотном. И только от нас зависело, чем его наполнить.

– Ба! – пыталась маленькая леди отловить несносную бабочку.