Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Мой оглушающий крик все равно не перекрыл бы рев бушующего пламени, но держать его в себе я уже не могла. Столько боли, столько горя. Оно обрушилась на меня единой плитой, смело порывом штормового ветра. Не верила, отказывалась верить, но видела своими глазами. И не понимала, как теперь жить дальше. Как выбраться из этой беспросветной темноты, где больше никогда не появится дракон с болотного цвета глазами.

Не обнимет. Не позволит спрятаться у него на груди. Не станет с шумом вдыхать аромат моих волос и обнимать так, словно я фарфоровая статуэтка.

Я больше не увижу его даже издалека. Не пойму, влюбленность это или та самая любовь.

Из-за меня маленькая Сабира лишилась последнего родителя.

Мне искренне хотелось войти в этот огонь и сгореть.

– Алария! – услышала я голос Дэйривза будто через толщу воды.

Охрипла от крика, оглохла от него же и больше не имела сил даже сидеть, уткнувшись лбом в холодную землю.

– Алария! – мерещилось мне среди треска старых досок и шифера.

Еще немного, и я бы все-таки потеряла сознание, ушла в уютную темноту, где не было ни боли, ни страхов, но кто-то вздернул меня, словно куклу.

Схватил за плечи, оторвал от земли и встряхнул.

– Алария, где моя дочь?! – расслышала я отчетливо.

Вскинув непослушную голову, я с огромным трудом рассмотрела за пеленой из слез болотные глаза герцога Трудо. Выпачканный в саже, но целый, он тряс меня и окликал, пока я пыталась понять, кажется мне или нет.

– Она в поместье с леди Волдерт, – выдохнула я пораженно. – Дэйривз, вы…

Я даже не знала, что спросить.

Не мертвы? Это было как-то слишком прямо. Не плод моего воображения? Еще подумает, что я сошла с ума. А я, кажется, да. Совсем да. Вообще.

Словно осознав, что я не в себе, генерал Волдерт крепко прижал меня к себе, просто оторвав от земли. Так крепко, что у меня захрустели кости, но зато я отчетливо ощутила его руки. И его самого. И запах кострища, которым пропахли его волосы.

Силы нашлись в очередной раз. Я даже не знала откуда, но нашлись, и я смогла обнять герцога.

Не так крепко, как хотелось бы, но это было лучшее, что случилось со мной за весь день. Даже несмотря на градом катившиеся по щекам слезы.

Это глаза, вероятно, щипало от гари.

Его лицо, его щеки, глаза, волосы. Отстранившись, не могла насмотреться. Трогала, щупала, будто безумная, и совсем не сопротивлялась, когда его губы накрыли мои.

Этот поцелуй – он был иным. Не осторожный, не правильный, не первый. Другой, эмоциональный, требующий.