Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Так и не смогла сказать вслух, что малышка нуждается в тесном физическом контакте. Объятия, любовь и живое человеческое тепло. Поцелуи в щеки и рука в руке – вот что еще требовалось девочке.

Однако в высших кругах было не принято так близко контактировать с собственными детьми. Матери часто отдавали чадо кормилицам, нянькам и воспитателям, а сами продолжали придерживаться собственного графика жизни.

Отцов дети и вовсе видели редко.

Не представляла, как можно считать подобное нормой. Мне повезло родиться в простой семье.

Это уже потом отец получил наследуемый титул и земли, а потому мое изначальное воспитание кардинально отличалось от общепринятого.

Мое детство было счастливым, теплым и уютным.

– Красавица, не правда ли? – вдруг спросила леди, демонстрируя мне портрет своей невестки. – Вы чем-то даже похожи. Разрез глаз и, может, оттенок волос?

– По портрету трудно сказать, – честно призналась я.

Служанка леди Вулия вновь вернулась в гостиную. Смирившись с моей идеей, бабушка Сабиры приказала также принести из галереи ее портрет и портрет ее покойного супруга.

– Она была очень веселой, задорной, светлой, – улыбалась женщина, любуясь работой художника. – Когда она входила в комнату, все будто озарялось солнечным светом.

– Она была чудесной? – спросила я, для удобства расставляя портреты у стены.

– Она была лучшей. Другой такой не отыскать, – припечатала леди и все же передала мне портрет.

Однако обижаться на женщину я не стала. Лично мне казалось, что попросту не на что, хотя ее намек я уловила с лихвой.

Что было странно в свете вчерашних сплетен. Леди Волдерт следовало определиться, подходящая ли я кандидатура для ее сына.

Впрочем, для меня это не имело никакого значения. Я хотела узнать больше о матери Сабиры.

– Ваша внучка очень похожа на свою мать, – оценила я и теплую улыбку, и открытый взгляд. – Она умерла в родах?

– В родах, – согласилась леди бабушка сухо и добавила глубокомысленно: – Иногда в этом деле даже целители оказываются бессильны.

Ребенок – это дар Всевышнего, но только женщины знают, сколько уплачено за появление на свет этого чуда.

– Это все родственники девочки? – спросила я, кивнув на вереницу портретов, расставленную у стены.

В это же время юное дарование, вооружившись карандашом, по всей видимости, намеревалось отточить художественные навыки. Использовать при этом она собиралась не желтоватые листы бумаги, а портреты, но я вовремя перехватила малышку.