Со слов Алекса Курбатова я знала, что ресторан «Славянского базара» знаменит более всего своими завтраками – завтраки здесь продолжались часов до трех, проходя со всевозможной пышностью и помпезностью, так свойственной высшей аристократии. По словам того же Алекса, шампанское здесь подавали уже и в девять утра – в чайниках, чтобы приличия, однако, были соблюдены. К двум сюда съезжались московские дельцы, утомившиеся рабочим днем, чтобы за одним из столов заключить многомиллионную сделку, а после отпраздновать это с разгулом, который я, наверное, не смогу вообразить себе даже в самых смелых фантазиях.
Женщины, которые появлялись в зале ресторана, были здесь либо с мужьями, либо с родственниками. Девица же без сопровождения в подобном месте – это нонсенс. Так что я чувствовала себя неловко еще и поэтому, стыдливо отводя глаза всякий раз, когда на меня обращал внимание кто-то из этой блестящей публики. Мне казалось, что каждый из них уже в курсе подробностей моей истории и осуждает меня.
Н-да… на моем месте иные девушки, как знала я из разнообразной романтической литературы, спешили бы сейчас к ближайшему водоему с целью поскорее утопиться.
– Ты уже видела объявление, как я понимаю?
Я не слышала, как подошел Ильицкий, и, вздрогнув от звуков его голоса, тотчас обернулась.
Пока я ждала его здесь, то более всего мне казалось важным, как станет держаться он при встрече и что скажет первым делом. Быть может, он сам не в восторге от нашей вынужденной свадьбы и ему стыдно и неловко из-за того, что он не успел обсудить это со мной?
Но, разумеется, напрасно я на это надеялась.
Свои слова Ильицкий произносил небрежно и чуть свысока, отвратительным покровительственным тоном. По всему было видно, что ситуацией он вполне доволен. Он отлично понимал, что деваться мне некуда и я полностью в его власти. И впрямь, что я могла сделать? Пойти и утопиться? Устроить отвратительную сцену в фойе ресторана, опозорив его перед знакомыми? Или сбежать куда-нибудь в деревню, чтобы драматически дожидаться, когда он приедет просить прощения? Должно быть, Ильицкий действительно хорошо меня знал, чтобы понимать – ни один из этих способов «мести» для меня неприемлем.
– Да, Евгений Иванович, я имела удовольствие ознакомиться с объявлением.
Голос мой прозвучал даже для самой меня неожиданно резко. У Ильицкого не должно было остаться иллюзий по поводу моего настроя – он несколько растерялся и отвел взгляд, будто ему стыдно. Возможно, он подумал, что я решилась на вариант со скандалом.
