К самолёту подкатила санитарная машина на базе полуторки, следом за ней – легковая «эмка». Разведчики спешно выбрались. Из легковушки вылез военный. Разведчики вытянулись по стойке «смирно».
– Начальник разведки фронта, – шепнул лейтенант. – Сам Чекмазов.
Полковник подошёл, разведчики дружно поприветствовали:
– Здравия желаем, товарищ полковник!
Чекмазов приложил руку к шапке в приветствии.
– Вольно! Кто ранен?"
"– Перелом руки, товарищ полковник, и укушенная рана. Собака по следу шла, напала. Задание выполнено, аэродром разбомблён.
Противник потерял восемнадцать самолётов, наши ВВС над целью ни одного. Противник РДГ обнаружил, погибли двое: разведчик Лощилин и радист Кузняк.
– Идите в санитарную машину, пусть врач осмотрит в госпитале. Чёрт-те что! Путаница какая-то. Из штаба партизанского движения доложили – ранен разведчик, нуждается в эвакуации. Ладно, обошлось. Садись, сынок, в машину, поедем в отдел, всё подробно напишешь, как было.
Пока ехали в разведотдел, полковник расспрашивал, как действовали.
По приезде Илью отвели в отдельную комнату, усадили за стол.
– Пиши подробно, с привязкой по месту и времени. Закончишь – отнесёшь докладную записку начальнику отделения. По погибшим – видел ли сам, где, когда.
Илья устал, хотелось есть и спать, но приказ надо исполнять. Постарался припомнить каждые сутки, ведь большая часть действий происходила не днём, а ночью. Старался с подробностями, а получилось всего на два листа, правда, почерком убористым. Пробежал глазами написанное, отнёс в отделение.
Думал – сейчас пойдёт на кухню, там всегда оставляют покушать для караульных, подхарчится. Ничего подобного! Начальник отделения бегло прочитал текст:
– Несвязно! Иди, пиши ещё раз и ошибки учти.
Не любитель материться Илья, но пока шёл в отведённую комнату, выражался семиэтажным. Да ещё хотя бы текст остался, который отдал. Опять написал, потратив час. Снова отдал написанное. Начальник хмыкнул, не читая, положил в папку.
– Свободен, Сафронов. Далеко от отдела не отлучайся.
Илья сразу в столовую. За писаниной завтрак уже прошёл, но сжалились повара: получил макароны по-флотски и компот из сухофруктов – редкость на фронте большая. Пришёл в землянку своей роты, разделся, и спать. Ни разговоры сослуживцев не мешали, ни артобстрел. Это звуки привычные.
К вечеру проснулся, на соседнем топчане Архангельский сидит, на левой руке гипс до локтя.
– Силён же ты спать, Сафронов.
– Как же, силён! В девять часов только лёг.
