«Додж» был похож на увеличенный «Виллис», только задние сиденья вдоль бортов шли и грузоподъёмность 750 килограммов или три четверти тонны, отсюда и прозвище.
– Ты откуда, старшина?
– Из госпиталя в свою часть добираюсь, а ни части, ни фронта, и где искать, не знаю, – вырвалось у Ильи.
Не привык он жаловаться – вырвалось. Не зря китайцы говорили – не дай вам бог жить в эпоху перемен.
– А где служил-то? В пехоте?
Это капитан на петлицы мимолётный взгляд бросил. В разведке особых обозначений не было, как у вермахта.
– Фронтовая разведка, Брянский фронт. А теперь переименовали во Второй Прибалтийский, и разведотдел сегодня утром из Климовичей уехал.
– Я бы хотел посмотреть документы.
Илья протянул все, что были, – красноармейскую книжку, справку из медсанбата.
– В разведке давно?
– Можно сказать, с начала войны с перерывами на госпитали.
– Это тебе ещё повезло.
Капитан вернул документы.
– А давай-ка ты ко мне! В списки части внесём, всё чин чином.
– Это куда же?
– Восьмой стрелковый корпус, разведотдел.
Наш корпус тоже во Второй Прибалтийский фронт вошёл. Так что начальник у нас один – генерал Чекмазов.
– Полковник.
– Отстал ты от жизни, старшина. Простительно, в медсанбате был. Почти месяц, как он генерал-майор.
– Не знал.
– Что решил? Не слышу ответа."
"Служба одна и та же, что во фронтовой разведке, что в разведотделе корпуса. Те же поиски и рейды в тыл врага, только не столь большой глубины, уровень немногим более дивизионной разведки.
– Согласен.
– Пока ты в медсанбате был, Сафронов, половина твоих сослуживцев поменялась, как не более.
Когда наступление, потери всегда большие. У меня в роте большая часть новички, из пополнения. А ты уже с опытом, мне такие позарез нужны, командиром группы будешь.
Вовсе не Кричев капитану был нужен – это транзитный город, а Мстиславль. Как понял Илья, там располагался штаб корпуса. А где штаб, там и разведотдел, это глаза и уши командования.
По прибытии капитан Текутьев представил Илью командиру разведки, подполковнику. Оказалось, тот многих знал из разведотдела Брянского тогда ещё фронта.
Вот что Илья заметил, когда перезнакомился с солдатами взвода, – это изменилось настроение бойцов. В сорок первом – сорок втором угнетены были, почти всё время армия отступала, немец пёр неудержимо. На один наш пушечный выстрел десятком отвечал, а у Красной армии и снарядов-то не было. Другое дело сейчас. Крупное контрнаступление немцев отбили с большими потерями для гитлеровцев в живой силе и боевой технике.
