Ливень через четверть часа перешёл в дождь, на востоке начало сереть. Ещё сотня метров, и минное поле кончилось. Встали, оскальзываясь, пошли в полный рост. Ни наших, ни немецких позиций не видно и не слышно никаких звуков, кроме дождя. Окоп с часовым появился неожиданно для разведчиков и часового, буквально наткнулись на него. Часовой закричал:
– Стой!
– Чего кричишь? – ответил Илья. – До твоего окопа три метра, были бы мы немцы, порезали или скрутили бы.
У часового в окопе воды выше колена и сам промок насквозь.
Часовой – парень молодой, растерялся. По Уставу караульной службы он не должен никого близко подпускать и при появлении посторонних в зоне охраны поста предупредить их окриком, спросить пароль и вызвать разводящего. А как требовать пароль, когда незнакомцы на расстоянии вытянутой руки?
– Разведчики мы, боец, – успокоил Илья. – Вызывай разводящего или начальника караула.
А дальше уже всё известно. Оружие в траншее отобрали, сопроводили до штаба батальона, связались с Витковским.
Пока ждали машину, разведчики и немец продрогли в мокром и грязном обмундировании. Начштаба батальона дал фляжку с водкой, разведчики глотнули и даже немцу дали. Кляп, естественно, вытащили. Выпил оберст, закашлялся. А начальник штаба уже чай горячий по кружкам разливает, да с заваркой крепкой. Такое угощение в самый раз. Согрелись, форма подсыхать стала, жирная грязь в корку превратилась.
Часа через полтора грузовичок подъехал с Витковским, все в крытый брезентом кузов забрались.
Брезент больше для укрытия от посторонних глаз, но и от непогоды пригодился. По приезде разведчиков отдыхать отпустили. Илья первым делом волглую и грязную униформу снял, простирал в тазу три раза, а вода всё равно грязная. Выполоскал и сушиться повесил, потом спать. А после обеда его к Витковскому вызвали.
– Ну, старшина, зуб даю – медаль получишь! Твой оберст – просто кладезь информации!
– Я не один его брал, товарищ старший лейтенант. Тогда всю группу награждайте.
Награды не последовало, уж очень редко в 1941–1942 годах бойцов награждали. РККА отступала, неся потери, какие награды? Впрочем, так считало руководство. Но пленение очень ценного «языка» имело последствия. Недели через две после поиска Илью вызвали к командиру роты. Постучал в дверь, получив разрешение, вошёл. За столом сидел незнакомый майор с эмблемами танкиста, покуривал «Звезду» – были такие папиросы. Командирам выдавали папиросы, бойцам – махорку.
