Гвардия, в огонь!

На Харьковском танковом заводе – Морозов и Кошкин, создавшие отличный средний танк Т-34, и Котин, сконструировавший тяжёлый КВ в Ленинграде и выпускавшийся на Кировском заводе, бывшем Путиловском. У обоих хорошая броня, только пушка у КВ слабовата для тяжёлого танка. А ведь предлагал конструктор пушек Грабин для КВ свою пушку. Местничество подвело: на КВ изначально поставили Л-10 конструктора Махонина, ленинградца. Пушка обладала дефектом, в процессе производства пришлось её срочно менять на Ф-32 Грабина."

"Мимо Ильи проследовала колонна грузовиков, в кузовах – беженцы.

Женщины, дети, старики. Пожалуй, пора убираться с дороги. Мало того, что пыльно, так ещё и под обстрел попасть можно. Самолёты противника не всегда разглядеть успеваешь, скорости высоки, да ещё у немецких лётчиков привычка – заходить в атаку со стороны солнца, когда их не увидишь. Сориентировался по карте, совсем рядом грунтовка на село Мамоны. Туда и свернул. Судя по карте, за селом лесной массив тянется до Ошмян. Перед селом осмотрелся, противника не обнаружил, вошёл. Постучался в первую же избу, попросил поесть. Дело к вечеру, а у него хлебной крошки во рту не было. Вышла средних лет бабёнка, пригласила в избу. Поставила без просьб на стол варёной картошки, редиски, хлеба. Пока Илья ел, стояла в стороне и смотрела жалостливо. Насытившись, Илья поблагодарил. Набравшись смелости, спросил – не найдётся ли бритва. Пять дней не брился, щетина отросла чёрная, вид неопрятный, а он привык держать себя в форме.

– Есть, от мужа осталась.

– Муж-то где?

– На третий день с начала войны призвали.

– Солдатка, значит.

Женщина принесла бритву опасную, помазок, малюсенький кусок мыльца. До сего дня Илья брился станком, опасная бритва непривычна. Длинная, с ручкой, острая. Но бреет чисто. Правда, немного порезался. Зато почувствовал себя человеком. Ещё бы помыться, но для этого баню топить надо, что долго.

– Спасибо, хозяюшка. Желаю, чтобы мужа встретила с победой. Ребятишки есть ли?

– Не дал Господь! А ты заходи, если недалеко будешь.

Меня Полиной звать.

– Может, и свидимся.

Прошёл пару километров, в лесу остановился на ночёвку. Обустроив лёжку под елью, поблагодарил мысленно случай, что в Белоруссии оказался. Лесной край во время войны стал партизанским. Ситуация в этом плане на Украине хуже: в центральной и восточной её части лесов нет, перелески да ветрозащитные полосы, укрыться негде. Только на западе бывшей республики густые леса, но и там партизан не было из-за действий националистов.