— Шейм, сегодня мне нужна твоя поддержка. Забыл? — спросил драконид.
Лицо рыжего прояснилось.
— Ты прав, прости. Эй, милейший!
Бдевший неподалеку стольник тотчас подскочил к столу.
— Чашку чаю мне, — потребовал огневик, — такого крепкого, чтобы язык онемел."
"Стольник кивнул:
— Минуту, сударь.
Это был не оборот речи. Ровно через минуту, гордо выставив пышный бюст вперед, Талика уже несла напиток.
Рыжий смерил ее насмешливым взглядом и язвительно поинтересовался:
— Дорогуша, что с твоим платьем? Мало или ты поправилась? Пуговица с твоего декольте прыгнула мне в чай! Замени.
Это было так неожиданно… хамски…
Щеки фигуристой подавальщицы побагровели. Протараторив извинение, Талика сбежала.
Я решила не вмешиваться — пока ничего критичного. К тому же девушка, действительно, слишком ушила форменное серое платье, чтобы обтягивало грудь. При этом игнорировала все мои замечания. И ведь замужем…
Поднос с новой чашкой принесла Нисья. Скромно потупив глаза, она лебедушкой подплыла к столу.
— Милашка, виляя задницей, ты расплескала половину чая! — с издевкой протянул рыжий и хохотнул: — Здесь не хватит и котенку полакать. Я похож на котенка?
Бледная Нисья поспешно помотала головой.
— Ага, на котенка я не похож. То есть я такой страшный, да?
Это была чистой воды придирка. Вот теперь пора вмешаться мне.
Вздохнув, я поднялась с удобного мягкого стула. Не люблю конфликты, особенно когда посетитель просто срывает зло.
Я даже выйти из-за колонны не успела — заговорил драконид.
— Шейм, хватит, угомонись. Девушка, будьте добры принести полный заварник.
С облегчением я опустилась обратно на стул. Зря, как вскоре выяснилось.
Поднос с белым чайничком понесла Айла.
И не донесла…
Споткнувшись на ровном месте, она вывернула поднос прямо на драконида.
Вскрик огневика.
Откуда-то из тени выскользнули два охранника — и на шее Айлы заалел огненный ошейник…
Не чуя ног, я выскочила со своего наблюдательного места и бросилась на защиту невезучей кузины.
И сделала еще хуже — нарвалась на странный допрос.
Резкие слова драконида вырвали из воспоминаний, вернув в неприглядную реальность:
— Хотите поклясться душой? Большей глупости я не слышал за всю свою жизнь. Стоять горой за своих подчиненных — делает вам честь, как управляющей, но во всем нужно знать меру.
— Подавальщица не желала вам зла, готова поклясться, чем угодно, — я непреклонно стояла на своем. — И вы это знаете.
