И Намия опустила ладонь на переливающуюся, словно драгоценные камни, чешую.
Я же сделала шаг назад. Еще один. И еще…
И вскоре уже просочилась сквозь кольцо зевак.
Несколько заполошных ударов сердца — и я скрылась среди толпы.
Побег прошел незаметно. Впереди миссия по спасению Янира и дочери виконтессы.
Я шла быстро, обходя веселящиеся семьи, захмелевшие компании, воркующие парочки, шумные группки друзей…
Бежала, пока не добралась до кольца из зрителей вокруг помоста с алтарем, и меня накрыло несвоевременной, припозднившейся мыслью: а где сейчас Флардо? Где его искать?
Намия сказала, что детей нет на Алой площади, значит, он тоже не здесь.
Если он похитил их, чтобы шантажировать, то сам должен найти меня.
Это что получается, я здесь, неподалеку от алтаря, а он, возможно, выискивает меня возле фонтана Согласия?
Ну, здорово! Вот к чему приводит порывистость! Эмоции затмили логику!
— Эрика…
На моем плече сжались прохладные пальцы.
И холодок змеей пополз по позвоночнику вниз, куда-то в живот, где уже заворочался ледяной еж плохого предчувствия.
Обернувшись, мушкой влипла в торжествующий взгляд светло-желтых глаз Флардо.
— Я чувствовал, что это ты, Эрика… Знал, хоть маска и изменила до неузнаваемости…
Его радость испугала — ноги ослабли и перестали держать.
Некромант с готовностью обвил руками за талию, и стало еще хуже."
"Как он мог понравиться Эрике? Почему она увлеклась им? Полюбила? Что в нем есть такого, что резонировало в ней? Милая, невинная, добрая девушка — и холодно-скользкий, как змей, некромант?
Я всмотрелась в лицо Флардо
Худощавое, с тонкими губами и носом, пугающе желтыми глазами — не красавец.
Сейчас еще и некромантские знаки, ради маскарада нарисованные черной краской на лбу и веках, усиливали отталкивающее впечатление.
Нет, меня жуткий мужчина ни капли не привлекал, наоборот, отталкивал и пугал.
— Сударь Флардо, где…
Слово «дети» он не дал договорить — потащил куда-то, бормоча:
— Обращаешься официально, а не по имени? Имеешь полное право злиться, милая.
Виноват, каюсь! Не сказал, кто я, но это лишь потому, что хотел защитить. Ты моя радость, моя жизнь, Эри, я ведь думал, что ты погибла под завалами храма в Тафре! А ты здесь, и я надеюсь на твое прощение. Ты злишься из-за родителей, понимаю, но ведь они предатели!
Внутри словно кипятком плеснули. Жестокие слова эгоиста, который всегда и во всем оправдает себя.
