Халид его пленница

Всегда есть подвох, цена, срок годности. В новой семье я провела два года, а после несколько лет ада. Я позволила себе пару дней близости Халида, а потом пять лет бегала.

– Так, Дамир? – спрашиваю, когда мы подъезжаем к особняку. – Он один или…

– К чему вопрос?

– Развестись хочу и к нему уйти. Пытаюсь понять, чего ожидать.

– Жена есть. Дети… Двое, кажется. Или трое? Не разберу, их компашка стругает детишек, как из пушки стреляет. Детский сад, бл… блин.

– Поэтому ты хочешь, чтобы я забеременнела и догнал остальных?

– Я не догоняю, колючка, - Хал наклоняется, прихватывает губами моё ухо.

У меня сердце выстукивает что-то на азбуке морзе, заходясь в припадке. От того, насколько это неприкрытый намёк. И как он много, на самом деле значит. Халид хочет от меня детей.

Серьезно.

Много.

– И что это было? – мужчина придерживает меня за талию, когда выбираемся на улицу. – В машине.

– В каком смысле?

– Что за херня с благодарностью? Игры закончились, Ада, когда ты оставила свой автограф в ЗАГСе.

– Это не игра. Я… Я живу привычками из детдома, всегда буду.

Смотрю себе под ноги, пытаюсь найти вразумительное объяснение. Халид жил по-другому. Вокруг него был жестокий мир, он сам его строил столько лет. Но главное различие между нами – у Халида были родители.

Он мог пойти другим путем, а сам выбрал стать Цербером. Я же была вынуждена выживать. И когда ты хочешь подстроиться – это становится частью тебя, привычкой.

Но я не хотела, была вынуждена измениться сквозь боль и страдания. Вплести в свои нити ДНК жестокость, силу, смелость. Вошла Ирадой, вышла Адой.

– И что это значит?

– Знаешь одно из главных правил тюрьмы? Уважать авторитетов. В детдоме всё по-другому. Если хочешь выбраться невредимой – ты должна ударить именно авторитета, самой первой. Победить, подорвать его власть. И я… - глажу ладонь мужчины, смотрю на контрас нашей кожи. – Я, видимо, делаю так и с тобой. Нашла самого главного и пытаюсь ему дерзить, показать, что мне не страшно.

– Была попытка показательно подчиниться?

– Провалилась?

– Нет, Ада, ты умница.

Халид сгребает меня в свои медвежьи объятия, крепко держит. Его горячие сухие губы проезжают по щеке и вискам, активируют жар по телу. Меня потряхивает от собственной искренности.