Что получилось сбежать благодаря кому-то из его охраны. Соврала о том, откуда я в детдоме, придумала ложь, если меня будут искать.
Мне было тринадцать, а я думала, как выжить.
И сейчас думаю.
– Ты ведь понимаешь, что ставишь меня под удар? – ладонь сама находит его руку, вырисовывает на шрамах в виде полумесяца. – Когда мы разойдёмся, то все постараются узнать что-то у меня. Раз я столько времени была рядом.
– Именно поэтому мы не разойдёмся. Будешь рядом, и никто не посмеет тебя тронуть.
– Выбор без выбора? В твоём стиле.
– Я давал тебе выбора больше, чем кому-либо ещё.
Только то, что для мужчины компромисс – для меня пытка. И заставь я Халида принимать мои правила, то ничего бы не получилось. Свои границы он защищает с таким же рвением, с каким ломает мои.
– Успокоилась? – спрашивает вкрадчивым голосом, и я киваю, позволяя уложить меня на постель. – Хорошо. В чём проблема? Я решу.
– Есть машина времени? Тогда ничего ты не сделаешь.
И против Цербера не пойдешь. И если тот пожелает мою голову – он сам её принесёт.
Потому что это то, каким является мужчина. Он никогда не притворялся и не говорил, что всё будет по-другому.
Я попала в его дом на правах пленницы и стала его любовницей потому… Потому что моё тело действует само по себе, когда мужчина касается меня.
– Тебе часто снятся кошмары?
– Нет, только если я нахожусь под влиянием стресса."
"Тогда мозги почти не работают, не умеют подстраиваться быстро, я долго грузну в болоте, пока не придумываю выход. А во время стресса всё очень стремительно меняется.
Защита падает, воспоминания вырываются.
И меня засасывает.
Хочу закончить этот разговор, прекращая прокручивать в голове раз за разом сон. Знаю, что там всё ложь. Я только вцепилась в руку мужчины ногтями, когда тот заглянул. И больше ничего не было.
– Спокойной ночи, Халид.
– Раздвинь ноги.
– Нет, я сейчас не буду, я не…
– Тшшш, я помогу тебе отвлечься.
Он обнимает меня одной ладонью, прижимает к себе. А другая ползёт по бедру, пока не пробирается под ткань футболки, в которой я сплю.
Ведёт пальцами вдоль лона, пока не появляется первая влага.
– Давай, Ада, ноги раздвинь.
И я следую приказу. Забрасываю одну ногу на него, полностью раскрываюсь. И сжимаюсь на крупных пальцах, которые надавливают на мою дырочку. Дразнят, поглаживают, едва толкаются внутрь.
Так странно, мы лежим неподвижно, лишь его пальцы задействованы, а я задыхаюсь. Будто мужчина перекрыл мне воздух, сжал шею и не пускает.
