К двадцати давно сформирован характер, его не переправить. Халиду давно за тридцать, там нерушимый кремень.
Который можно только разбить. Но мужчину не сломать, а значит, придётся мне.
На такое я не готова.
– Прости, - произношу себе под нос, потому что перед Лукой я виновата больше всего. – Это не…
– Всё нормально, детка, - привычное обращение царапает слух. – Нужно было подумать перед тем, как верить, что мне попалась такая «идеальная» девушка.
– Нужно думать перед тем, как ты называешь мою женщину деткой.
Халид чем-то недоволен, не только словами Луки. Напряжен до предела, чувствую повисшие нитки нервоза в воздухе. Рассеяно киваю уходящему мужчине, который без слов оставляет нас наедине.
– Зафар сказал мне, что ты отравилась.
– Я в порядке, - отмахиваюсь. – Или ты примчался посмотреть, что твоя игрушка не умирает?
– Меньше дерзости, Ада. Кажется, я никогда не называл тебя своей игрушкой. Но да, хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. Потому что Зафар не знает одной интересной детали.
– Какой же?
Вздрагиваю, когда Халид бросает мне полупрозрачный пакет с пятью картонными коробочками. Не составляет труда понять, что там лежит.
– Что ты не принимаешь противозачаточных. Поэтому, Ада, ты сейчас сделаешь тесты. Чтобы я понимал, что всё дело действительно в отравлении.
– А если нет?
– Тогда будем решать этот вопрос.
Направляюсь в ванную, дрожащими пальцами закрываясь на замок. Скидываю коробки в умывальник, долго смотрю на них, как на главного врага. И не хочется знать, как именно Халид будет «решать».
И что заставит меня сделать.
Пожалуйста, ну пожалуйста.
Только бы не две полоски.
Глава 64. Халид
– Ада."
"Зову, потому что мое терпение на пределе. Шумит вода, а больше ничего. Девчонка молчит, проверяя нервы. Надо было её изначально на место поставить, запихнуть таблетки, чтобы пила постоянно. Или к врачу утащить, какие-то же уколы есть, новомодные, чтобы нихера подобного не было.
Или, блять, голову включать, чтобы презервативами пользоваться.
А не топтаться возле ванной, ожидая результата. Ребёнок мне сейчас вообще ни к месту. У меня не должно быть слабостей, Цербер всегда на этом упор делал.
Когда учил, брал под своё крыло, воспитывал. Ни жалости, ни слабостей, чтобы надавить можно было. Хватает конкурентов, которые хотят добраться. И семья с ребёнком – их главная цель. Цербер ведь этим тоже не гнушался, поэтому знал, какие точки нужно защищать.
Поэтому у него никогда и не было семьи.
