Мне нравится ловить её реакцию. Настоящую, откровенную. Там больше ни капли покорности или наивной девчонки, которая жалась к Луке. Маска слетает и остается настоящая Ада. Резкая, скалящаяся.
– Это тоже не твое? – спрашиваю легко, цепляя жучок. Маленький, не сразу заметишь. Легко спрятать и под Цербера копать. – Случайно попало?
– Лука, я не знаю! Правда не знаю.
– Где сумку оставляла? С кем виделась?
– Лука, завали, - обрываю, пока он Аде не подкинул парочку идей. – Я сам буду разбираться с Адель.
– Она моя…
– Твой крот?
Короткий удар, доходчивый и сильный.
Чтобы понял, что творит и почему словами разбрасываться нельзя. Помощник вытирает кровь с разбитой губы, но в ответ не бросается. Понимает свой косяк и что придётся за него расплачиваться.
Я предателей не прощаю. Поэтому их почти нет среди людей Цербера. Так, пару дебилов скачет, которые быстро с жизнью прощаются. Остальные понимают, что не только они пострадают.
А Лука её в дом привёл, представил невестой. Охрененный свадебный подарок, вместо бриллиантов – прослушка.
– Ты шаришь, Лука, насколько это проеб? Ты привёл свою Адель, - имя выделяю, потому что блядское и девушке совсем не подходит. Оно для мягких и наивных, а Ада такой явно не была. – Ко мне. На встречу к Шамилю. Ты привёл крота в мой дом.
– Халид, Адель чиста. Я проверял.
– Проверьте камеры, - вдруг предлагает девушка, скрещивая руки на груди. От чего та ещё больше кажется, заманчивее. Хороша, сучка. – Я оставляла клатч на кухне.
– Хочешь сказать, кто-то из моих людей подбросил тебе прослушку? Чего ради шлюхе подобное подбрасывать?
Лука молча проглатывает оскорбление.
Шарит, что сейчас правда не на его стороне. У него мозги другим заняты. Как себя вытащить и, может быть, свою девку.
А вот Ада подобное не терпит. Часто дышит, взглядом медных глаз сверлит. Будто обещает на меня весь гнев Бога спустить. Своего и моего.
– Я не шлюха! – делает короткий шаг, но замирает. Вспоминает, кому решила дерзить. – Мало ли кто хотел мне подбросить.
Я ведь подозрений не вызываю. На кухне могли, и перед тем, как в дом пустить, тоже осматривали. И…
– Замолчи, Адель. Прекращай лгать. Сейчас я по-хорошему всё решить предлагаю. После – будет хуже.
По факту, ей в любом случае будет «хуже». Но уже думаю, как из неё правду выбивать. Вместе со стонами и моим именем. Подлая сучка, которая маски меняет, но от этого её сильнее хочется. Красивая, колючая. И не понять, что у неё в голове творится.
