И мой отец подталкивал. Присмотрись, поговори. Отличная жена. Но Турай скучная до безумия, с неправильной правильностью, от которой воротит. Угождать мне шлюхи будут, а жена такой должна быть, чтобы мне домой возвращаться хотелось.
Да и не для того я империю Цербера столько времени выстраивал, чтобы под кого-то прогибаться. Хватило, теперь сам всё решаю.
– Я Нигяр буду помогать обед готовить. Может, хотите чего-то? Кутабы или долму? Я хорошо их научилась готовить.
– Турай, Нигяр знает, что я хочу. Если это всё, то не отнимай время.
У меня дела."
"Поднимаюсь из-за стола, заканчивая разговор. Вывожу из кабинета, закрывая тот на ключ. Девчонка сопит тихо, ни одним мускулом не показывает, что обиделась на слова. А мне плевать, даже если разбил её надежды.
Я не нанимался нянькой быть. В восемнадцать лет пора понимать, что и кому можно говорить. Хотя Ада до сих пор не осознала. Спускается по лестнице, ни на секунду не опаздывая.
Медленно шагает, бёдрами качает. Едва, но всем заметно. Ещё и, блять, в платье блядском.
Ощущение, что её реально в мешок закутай, выкрутится. Сказал же Турай, чтобы приличные шмотки брала. Только нихера прилично нет в том, как талия тонкая выделяется.
Намеренно сделала же, по взгляду дерзкому понятно.
Я знаю это. А Ада знает, что просто так не спущу.
Сначала её реакцию увижу на старого знакомого, с которым, уверен, она связана. А после уже буду разбираться.
И Аду воспитывать, если терпения моего не понимает, которое за «пряник» считалось, то пора доставать кнут.
Глава 34. Халид
Ада редкостная стерва. Сука, на самом деле. Не знаю, как Лука мог не заметить, если всё на поверхности лежит. Как двигается и стреляет взглядом. Медный цвет глаз едва не раскалён до предела, показывая, насколько его обладательница не довольна.
Двигается легко, плывёт по лестнице. И улыбается, широко, наигранно. Знает же, что не нравится, когда она в таких платьях расхаживает, и при этом делает всё, чтобы сильнее разозлить.
В первую секунду хочется Турай сделать выговор, чтобы четко следовала приказам.
После понимаю, что Ада просто повязала поверх талии шарф какой-то, чтобы платье исправить. Значит, нужно будет сказать, чтобы у девчонки все платки и пояса позабирали.
Официально, чтобы не вздёрнулась где-то с горя. На самом деле, чтобы никто её, кроме меня, такой не видел.
Красивой и сексуальной, в каждом движении. Едва наклоняет голову, подходя ближе. Но молчит, первой не нарушает молчание.
