Та, что была спереди, разворачивается через двойную сплошную, нагоняя.
– Погуляйте где-то, - бросаю парням, разворачиваясь к девушке. – Наберу, когда можно будет вернуться. Чтобы в поле зрения не мелькали.
– Что ты задумал?
– Всё просто, Ада. Буду демонстрировать, насколько я умею пользоваться презервативами.
Глава 37. Ада
– Верю.
Выпаливаю до того, как успеваю обдумать ответ. Позволяю растерянности и панике взять надо мной вверх, показать слабой. А Халид лишь улыбается. Едва оттягивает уголок губ, прищуривается.
В исполнении мужчины это можно считать улыбкой."
"Он расслабленно откидывается на спину сидения, расположившись в углу. Расстёгивает верхние пуговицы рубашки, а у меня совсем глупая мысль мелькает. Где шьют одежду с его-то размерами? Широкими мощными плечами, бицепсами, которые просто не обхватишь.
Есть громилы – огромные, суровые, выезжающие на своей мощи. Есть мужчины с мышцами, которым впору участвовать в конкурсах бодибилдеров. А есть Халид, нечто среднее между ними. Необъятное, грозное.
И волнующее.
– Поздно. Если до тебя не доходит сразу, то будем по-другому закреплять. Ты не можешь базарить подобное при моих людях. За такое, Ада, нужно наказывать. И радуйся, что я не при своих же людях начал тебя учить.
Сжимаю зубы, чувствуя чужую правоту. Халиду стоило поставить меня на место прилюдно. Пусть он главный, недосягаемый, сама власть, но для всех свои законы.
А я подрывала его авторитет, играла на грани. Меня не пугала расплата, Халид не тот, кто сможет меня сломать.
Хотя он должен был попытаться, разобраться со мной сразу. Мужчина же только бросил намёк при своих людях и велел всем выйти.
Он… пожалел меня?
Или просто понял, что если хоть пальцем тронет, то его ребята услышат ещё много чего интересного.
– Иди сюда, Ада.
– Я не буду трахаться с тобой в машине.
– Проблема только в месте? Я учту.
А в следующую секунду мощная ладонь обхватывает моё запястье. Секунда перед рывком, когда у меня всё застывает внутри. После лишь жар его тела, вздымающаяся ладонь на его груди.
Касаюсь тёмных волоском, которые должны раздражать. Но не раздражают.
Пальцы натыкаются на шрам под рёбрами. Прямо там, где бьётся сердце Халида. Грубый, рваный. Мужчина полностью усыпан этими отметинами. Как доказательство, что он из тек, кто всегда выживет.
– Лучше бы ты так гладила в моих трусах, - Халид усмехается, но внимательно следит за каждым моим движением. Позволяет скользнуть за край рубашки, следуя за шрамом. – Слишком медлишь.
